Книга Бывшие. Жена для чемпиона, страница 101 – Анна Ковалева

А несмотря на вежливый тон, в глазах бывшего мужа читался явный вызов, брошенный сопернику.

Яр, даже не зная всей ситуации, этот вызов, похоже, почувствовал интуитивно. Потому что очень уж показательно подобрался и вздернул левую бровь.

А я снова едва сдержала мучительный стон.

Боже. Мне только самцовых побоищ не хватало! Особенно на публике.

Поэтому сочла за лучшее успокоить Некрасова улыбкой и согласиться на танец с бывшим мужем.

Хотя больше всего на свете мне в тот момент хотелось отхлестать Харламова по щекам, а потом дать хорошего пинка.

Чтобы даже на километр ко мне не приближался.

— Ты что творишь? — прошипела, когда донельзя довольный Арс прижал меня к себе и повел в танце.

— Я всего лишь танцую с тобой. Неужели нельзя? — при этом посмотрел на меня таким взглядом, что я невольно задохнулась.

В этом взгляде было столько прежней самоуверенности, бравады и лукавства, что меня отбросило на несколько лет в прошлое.

В момент нашего знакомства.

Именно в этот взгляд я тогда влюбилась. В чуть вздернутую бровь и легкую ухмылку. В нагловатые повадки и бьющее из всех щелей обаяние.

А ведь Арс по-прежнему красив. Особенно когда улыбается вот так. И смокинг ему очень идет.

А отросшая щетина только добавляет сексуальности.

Совсем некстати вспоминается то, как эта щетина когда-то царапала мою обнаженную кожу, оставляя после себя легкое покраснение.

Особенно когда Арс терся ею о самые деликатные места… Такие, которые в приличном обществе вслух не называют.

От этих воспоминаний краска приливает к щекам, а дыхание учащается.

Меня начинает потряхивать, и Арс, черт его побери, считывает мою реакцию моментально.

Его ладонь начинает скользить по обнаженной коже спины, многократно усиливая и без того острые ощущения.

Он вырисовывает кончиками пальцев узоры на моей пояснице, которые чуть ли не гореть начинают.

Боже, как выдержать этот танец и не сойти с ума?

— Машка… — хрипит, буквально утыкаясь лбом в мой. Его глаза от эмоций становятся непроницаемо черными. Превращаются в две черные дыры, которые пытаются меня поглотить. Затянуть в омут, из которого не будет выхода. — Ну зачем тебе этот хлыщ, а? Зачем ты позволяешь ему себя трогать? Назло мне?

Это немного отрезвляет.

Я встряхиваюсь, пусть и с большим трудом, но избавляюсь от морока прошлого. До боли прикусываю губу, чтобы смыть нахлынувшее некстати наваждение.

— Не всё в этом мире вертится вокруг тебя, Харламов. — выплевываю горькие слова. — Пойми ты это уже. Если бы Ярослав мне не нравился, я бы его к себе не подпустила.

Арса аж перекосило от моих слов. Чуть пар из ушей не повалил.

— Нравится он тебе, говоришь? А вот сейчас тогда что было?

— А что было? — стараюсь казаться невозмутимой.

— Ты просто себя со стороны не видишь. — он наклоняется еще ближе и провоцирующе шепчет на ухо: — Вся покрасневшая, соблазнительная. Дышишь так тяжело. Глаза пленкой страсти затянуты. Ты меня хочешь, Марусь. Меня, а не его. Признай уже это!

— Прекрати! — я выпускаю ему в шею ногти, заставляя немного отстраниться. — Я вообще не понимаю, чего ты хочешь добиться? Зачем ты портишь мне вечер и нарываешься на скандал?

— А разве не очевидно, Маш? Я хочу вернуть тебя…

— Пф, это даже не смешно, Харламов.

— А я и не смеюсь. — теперь на лице бывшего мужа снова дикая смесь тоски, боли и сожалений. — Я был идиотом, Марусь. Когда решился на развод. Полным беспросветным кретином.