Книга Любовь на поражение, страница 117 – Анна Ковалева

А еще этот навязчивый привкус вишни и коньяка. Кажется, он стал моим персональным проклятием.

Я от него окончательно дурею, и лишь тихо стону, когда чужой язык сплетается с моим.

И даже не думаю отталкивать, а наоборот, отвечаю на каждое прикосновение, действуя на чистых инстинктах.

Наверное, это какая-то генетическая память, которая сама подсказывает, что делать. Как правильно приласкать, когда играючи отступить и как пойти на новый виток, создавая непостижимый узор страсти.

Ведь даже не думала, что языками можно вытворять такое. А тело начало трясти так, словно я мокрыми руками схватила оголенный кабель.

Невинностью тут давно не пахнет. Это развратно, интимно, неприлично и… так чертовски приятно.

Настолько приятно, что окончательно забываю о том, кто я и что делаю. Мозги отключаются напрочь, а вот эмоции, так долго подавляемые, вырываются наружу.

Их так много, словно где-то прорвало огромную дамбу. Не захлебнуться просто невозможно.

Наверное, я и захлебываюсь, потому что на какой-то промежуток времени выпадаю из реальности. Полностью растворившись в ощущениях.

*****

На землю меня возвращает резкий гудок клаксона. Раздавшийся чуть ли не над самым ухом.

Испуганно вздрогнув, отшатываюсь в сторону и только потом осознаю, что произошло.

Дима стоит в паре шагов от меня, весь встрепанный и помятый, со следами моего блеска для губ на лице.

Но это еще полбеды.

Меня пугает то, что я вижу в его глазах. Там клубится настоящая тьма и таится какой-то первобытный, вековечный голод.

От которого меня пробирает до самых костей.

Нервно сглатываю и отступаю на пару шагов. Потому что понимаю, что, кажется, разбудила в Орлове зверя.

Сознание мечется в панике, ищет выход из положения, но никак не находит. Слишком сильным потрясением стал для меня этот поцелуй.

И если Диму я им просто возбудила, то себя буквально оглушила. И теперь никак не могла вернуть самоконтроль.

— Вика, — Орлов прохрипел, пошатнулся, но все же удержал равновесие и сделал шаг вперед.

А я тут же отступила.

— Теперь понял, да? Как бывает? — как загнанный зверек бросилась в последнюю атаку. — Когда взаимно? У нас с тобой такого не будет никогда! Слышишь? Показательная акция закончена!

— А давай повторим, а, Вик? — на красивых губах появилась порочная улыбка. — До меня с первого раза плохо доходит. Всё по два раза повторять надо. А лучше по три. Или по пять… Чтобы точно дошло.

— Да никогда! — отрезала я, с облегчением почувствовав, что начинаю приходить в себя.

Кажется, странное наваждение поцелуя, наконец, отпустило. Спасибо прохладному ветерку, остудившему тело и голову.

— Всё, Дим, завязывай. Я сейчас вызову такси, а ты… Ай…

Естественно, договорить я не успела. Потому что Дима умудрился меня сцапать, а потом уволочь в укромный уголок и прижать к стене.

— Вик, это был пиздец, — глухо пробормотал. — Я же не железный, Зайчон. Я живой, понимаешь, я тоже живой! Меня охренеть, как бомбит сейчас. Поцелуй еще… Дай себя… А то сдохну…

— Обойдешься!

На мгновение мы застыли, сверля друг друга глазами. А потом снова сорвались в поцелуй…

Но он был совсем другой. Неправильный, горький, изматывающий. Ядовитый, я бы сказала.

Мы отравляли друг друга своим ядом, задыхались, мучили, терзали друг друга. Медленно и мучительно сгорали в этом странном приступе страсти.