Книга Любовь на поражение, страница 47 – Анна Ковалева

Как она могла? КАК ОНА МОГЛА????

В этот момент брат, наконец, вываливается из комнаты, а я с трудом сдерживаю в себе желание убивать.

В голове мелькает мысль, что если он сейчас подтвердит, что спит с моей зайчоной, что у них любовь великая, то мне придется опять уезжать.

Просить дядю Макса, чтобы помог с контрактом. И направил куда-нибудь на Крайний Север. Или в какую-нибудь горячую точку.

Иначе убью или брата, или Вику. Или обоих сразу. Ну и себя потом тоже убью. Как после такого жить?

— Остынь, Отелло, — Олег, видимо, читает мои мысли по лицу, потому что кривится, а потом хватает за плечо и разворачивает к лестнице. — Пошли, перетереть надо.

— Руки убрал! — рявкаю, пытаясь высвободиться, но у мелкого хватка как у клеща. Хрен отдерешь. Приходится чуть двинуть по ребрам локтем, чтобы он отступил.

— Не рычи, не хватало еще родителей в это вовлекать. Ты же своим ревом весь дом разбудишь.

Мы быстро спускаемся и сворачиваем в сторону паровых и бассейна. Там нас точно никто не услышит.

Олег кидает мне смоченное в душевой полотенце, чтобы я кровищу с лица утер. Злюсь, но принимаю. Вытираю кровь и ощупываю нос. Вроде цел. А вот на скуле, скорее всего, синяк расцветет к утру.

Впрочем, мне насрать на это. Меня сейчас другое волнует.

— Я ведь правильно понял? — спрашивает брат. — Ты запал на Вику? Причем серьезно запал, раз так на меня окрысился?

— Да, блять, серьезно! — огрызнулся я в ответ. — Более чем серьезно. Влюбился я в эту занозу ходячую. Влюбился, понимаешь? А ты? Давно с ней мутишь?

— Ой, кретин, — брат усмехается. — Нет у меня с Викой ничего. Она мне, блин, как сестра. Как Верка, только постарше. И утешать я ее полез как друг и брат, а не как любовник. Потому что ты устроил полный треш!

— Правда, что ли?

— Правда! Вика всегда мне будет названой сестрой. И никем больше.

Пристально всматриваюсь в лицо брата, и в итоге понимаю, что не врет, засранец. Не врет!

Как только мозги окончательно прочищаются от тумана ядовитой ревности, я начинаю мыслить здраво.

Смотрю в глаза Олега долго, но не вижу в них ни капли сексуального интереса к Вике.

И меня тут же отпускает. Напряжение, сковавшее тело, откатывается волной. Злость утихает, пыл сходит на нет. Остается лишь какая-то моральная раздробленность.

— То есть все эти выкрутасы и нервотрепку ты ей устраивал потому, что она тебе нравилась? — брат смотрит на меня как на полного олигофрена.

— Получается, так. — нервно ерошу волосы. — Запал, Олеж. Сильно запал, и от этого бесился. Несло меня сильно. И ничего с этим поделать не мог.

— Ты хоть понимаешь, что натворил сегодня? — теперь завелся уже брат. Судя по выражению лица, ему очень хотелось меня отметелить.

Как будто разбитых губ и носа мало. Хотя, может, и мало. Я действительно заслужил пару ударов в морду.

А удар у мелкого хорошо поставлен. Дядя Макс, похоже, с ним тоже спарринги проводил. Основы рукопашки заложил, мать ее.

— Как Вика? — спрашиваю, машинально облизав губы и чувствуя собственную кровь во рту.

— Успокоилась немного. Но она, блять, тебя боится теперь. И как ты со своей любовью к ней подкатывать будешь — я не представляю. Она ж от тебя шарахаться будет, как черт от ладана.

— Пиздец, — выдыхаю я, сжимая кулаки. Хочется навалять самому себе, только это физически невозможно.