Книга Любовь на поражение, страница 60 – Анна Ковалева

— А если я не хочу? Пап?

— А это не тебе решать, сынок. Ты свои права исчерпал. Хватит с нас этой нервотрепки. Помаршируешь год по плацу, повыпускаешь пар в рукопашке — может, хоть человеком станешь.

— Всё решено, Дим, — подтвердил дядя. — Через три недели уедешь с очередным набором весеннего призыва. И не советую рыпаться и пытаться увиливать. Эти три недели ты под домашним арестом. И я не шучу. За пределы дома тебя не выпустит охрана. И торговаться не вздумай, не поможет.

Вот так я и попал в крутой оборот.

Психанул сначала, выскочил из кабинета как ошпаренный, заперся в своей комнате. Больше суток так просидел, отказываясь идти на контакт и не спускаясь к ужину и завтраку.

Но когда понял, что родные не просто припугнуть меня хотят, то как-то сразу сдался.

Батя постарался, чтобы у меня было много времени «на подумать». Никаких игр, никакого алкоголя, никаких встреч с приятелями.

И, хорошенько подумав, я понял, что предки правы. Я и сам начал ощущать, что качусь по наклонной и мне захотелось свернуть с пути саморазрушения.

Поэтому больше не вякал, а послушно отправился в военную часть.

* * *

Вику я до отъезда не видел, но как-то так получилось, что умудрился захватить с собой ее фотографию.

Причем обнаружил это только после того, как прибыл по месту назначения. Вытащил из кармана и охренел, потому что не понимал, откуда этот снимок взялся.

И только чуть позже, задним числом, так сказать, память подкинула мне, как, я достаю из шкафа один из альбомов, в котором мама хранила семейные фотографии, и забираю одну из них.

Объяснить такой провал в памяти я ничем не смог, но фотку сохранил. Бережно согнул и засунул в нагрудный карман.

Этот снимок был сделан во время новогоднего торжества. Вика была в том самом платье принцессы, охренительно красивая и улыбающаяся.

Ну еще бы, меня рядом не было, вот и улыбалась.

На эту фотографию я пялился по утрам и после отбоя, подсвечивая себе под одеялом походным фонариком.

Ни о чем не думал, просто смотрел, пока не начинали слипаться глаза, а потом прятал в подушку и засыпал.

И именно эта привычка сыграла со мной злую шутку. Однажды я был настолько вымотан, что заснул, забыв спрятать снимок.

Во сне он упал на пол и попал в лапы к одному из сослуживцев. Наглому, мерзковатому типу по имени Федор.

И ладно бы он просто смотрел, так начал трепать языком, говоря, что с удовольствием подрочит на секси-крошку.

Ну и да, я кинулся в драку. Не смог стерпеть такого. Не мог дать этому ублюдку пачкать Вику своими грязными словами и руками.

Этот придурок еще и издеваться начал, заметив мою реакцию. Кровь сплёвывал, но выкрикивал, что с радостью поимеет мою телку во все щели.

— Ну а что ты, Митяй, крысишься? Делиться надо с товарищами. Думаешь, она там по членам не прыгает, пока ты тут лямку тянешь? Все они, сучки, это делают, не обольщайся. Так что остынь, можем потом на двоих ее расписать, если ревнивый такой.

— Убью!!!!

После этой нападки бешенство накрыло меня по полной, и я точно бы что-то сломал этой мрази, если бы нас не растащили товарищ сержант и другие парни.

А потом и командир роты прибежал. Ох, как же он на нас орал, обещая всевозможные кары, а потом еще и докапываться начал до причины драки.

— Ну, как и я думал, все проблемы из-за девок, — усмехнулся, когда ему впихнули фотографию, которая осталась целой в этой свалке. Только помялась сильно.