Книга Линия иной судьбы 5, страница 25 – Дмитрий Соловей

Борька мгновенно уловил правила игры.

— Совершенно верно, товарищи. Мы в оргкомитете фестиваля две недели этот шаг разучивали для укрепления дружбы народов. Извините, если для здешней эстрады это выглядит немного… авангардно. Нам в Москве казалось, что прогрессивное искусство должно идти в массы.

Дружинник прищурился. Спорить с тем, что происходило на главном фестивале страны, в августе 1957 года не решился бы даже начальник местной милиции. Борьба за моральный облик советского курортника явно проигрывала авторитету столицы.

— Фестиваль, говоришь?.. Для укрепления дружбы, значит… — буркнул он. — Ладно, студент. Считай, что на первый раз отделался предупреждением. Но в массы это самое… французское искусство не продвигай. Танцуйте как все советские люди — вальс, фокстрот. Понятно?

— Понятно, товарищ дружинник. Всё осознали! — Борис кивнул.

Патруль повернулся и пошёл дальше обходить периметр, а оркестр снова заиграл — на этот раз вальс.

— «Французское народное искусство», значит? — Васька тихо заржал мне в ухо, когда мы отошли к краю площадки. — Ну ты, Валя, выдал! Я уж думал, Борьку сейчас упекут, а мы его передачами из пирожков снабжать будем.

— Скажи спасибо Валиной сообразительности, — хмыкнул Борис.

Потанцевав ещё немного с разными партнёршами, но так и не выбрав никого, с кем хотелось бы закрутить курортный роман, мы собрались домой. По дороге я с Васькой вовсю подтрунивал над Борисом, придумывая самые фантастические варианты того, как он будет коротать время в тюрьме после своего «французского народного танца».

На следующий день я решил ехать на городской пляж на машине. Плестись обратно домой пешком по жаре мне совсем не понравилось, а автомобиль — это всё-таки большое удобство.

Сначала заехали в хозтовары, где я приобрёл в канистру керосина. Там же взял ещё один бидон. Удобная, между прочим, вещь, когда пластиковых пакетов нет. На рынке купили фруктов — в этом же бидоне собирались их помыть, а потом отнести на пляж.

Я припарковался поближе к колонке, но тут вспомнил, что неплохо бы захватить свежего хлеба. Пока Васька ждал своей очереди к воде, я сказал Борису, что сбегаю в хлебный, и кинул ему ключи от «Победы».

В магазине тоже выстроилась очередь из курортников. Впереди, всего за два человека от меня, я вдруг увидел знакомый красный сарафан в белый горошек. Усмехнулся про себя — до чего же тесен курортный мир! Девицу в лицо я особо не запомнил и, вполне возможно, не узнал бы, но сарафан у неё был слишком приметный.

Расплатившись, она двинулась к выходу, и я мимоходом отметил её отличную фигуру. Поскольку кроме булки белого хлеба мне ничего не требовалось, управился я быстро. Стоящие впереди тоже особо не задержались.

Выйдя из магазина, я заметил интересную сцену.

Боря, сидевший за рулём в своей белой кепке, лениво поглядывал в сторону девушки с таким видом, будто вообще её не признал. Та же явно пыталась привлечь его внимание, но не знала как. Демонстративно поправляла волосы, то и дело косясь на открытое окно машины.

Я забрался на пассажирское сиденье.

— Ладно, Боря, поехали. Вечером на танцах попробуй пригласить её ещё раз.

— Успех теперь точно будет обеспечен! — поддакнул с заднего сиденья Васька.