Книга Линия иной судьбы 5, страница 71 – Дмитрий Соловей

Аношин постучал пальцем по документу:

— Тебе предлагают целевую аспирантуру в Институте биофизики Минздрава СССР! Нет, ну как так-то⁈ — хлопнул директор ладонью по столу.

— Он работал у них по запросу прошлым летом, — вмешался Ковалёв. — Вот они и подсуетились.

— Оформляют туда гражданским аспирантом, но с немедленным и полным прикомандированием к закрытой тематике НИИ авиационной медицины ВВС. С допуском по первой форме, — закончил читать бумагу директор. — Ни Минздрав, ни военные не вправе прикомандировать выпускника. Поэтому они зашли с другой стороны: приказ Министерства высшего образования о персональном перераспределении. По совместной заявке Минздрава и Минобороны. Бумага ходила по Москве с весны, а до нас дошла только сейчас. Я звонил в министерство, возражал, а мне ответили: решение согласовано наверху, отменять никто не будет.

— Валентин, ты хоть понимаешь, что это значит? Тебя забирает Москва, — снова обратился ко мне Ковалёв.

Я нахмурился, поскольку уже сообразил, что всё это значит.

В двух словах — все мои планы коту под хвост. И главное, обвинить в этом некого, кроме себя самого. Таким серьёзным дядям не отказывают. Не могу я отмести столь завлекательное предложение и заняться наукой в родном КИППе, не поймут. Придётся ехать в Москву.

Маме и бабе Лизе я преподнёс направление в столицу как своего рода распределение. Мол, чего такого? Просто поменял место для аспирантуры. Меня оценили — как и мой диплом с отличием, — и это не могло не вызвать у мамы чувства гордости.

Настоящую причину я рассказал лишь Ваське. Тот почесал затылок и не смог внятно сформулировать своё отношение к ситуации. С одной стороны — все планы наперекосяк, но с другой — я сразу взлетаю на невиданные высоты. Обычно выпускники вузов годами ходят в лаборантах, сдают кандидатские минимумы и заискивают перед профессорами, чтобы получить место в столичной аспирантуре. А мне всё подали, как говорится, на блюдечке. На меня оформлен целевой перевод по специальному постановлению правительства. Никаких экзаменов сдавать не буду, поскольку уже зачислен в аспирантуру! Оставалось лишь забрать диплом из института.

На церемонию его вручения Васька умудрился отпроситься с работы. Мама с бабушкой нарядно оделись и тоже пришли на торжественную часть. После они чуть ли не светились от счастья, когда Иван Михайлович зачитал:

— За отличные успехи в учёбе, примерную дисциплину и защиту дипломного проекта на оценку «отлично» Государственная экзаменационная комиссия постановляет: выдать диплом с отличием и присвоить квалификацию инженера-технолога товарищу Жерикову Валентину Георгиевичу!

Зал вежливо похлопал, профессура одобрительно закивала. Мама же захлопала изо всех сил, баба Лиза расплакалась! Васька изобразил мне, стоявшему на сцене, жестом «рот фронт».

Пожимая руку, директор наклонился чуть ближе и негромко произнёс:

— Поздравляю, инженер Жериков. Блестящий финал. Кстати, приказ тебя не касается.

В том приказе, который мне вручили вместе с дипломом, было написано: «Предоставить инженеру-технологу Жерикову В. Г. отдых 28 дней с выплатой подъёмных». Как я понял, отпуск мне никто не предоставит: предписание из Москвы важнее любого приказа об отдыхе.

В предписании, которое директор КИППа выдал мне вместе с красным дипломом, значилась другая дата. По нему оставалось всего две недели, чтобы собрать вещи, доехать до Москвы, устроиться в общежитии и пятого июля, в девять ноль-ноль, явиться в Институт биофизики Минздрава СССР.