Книга Линия иной судьбы 4, страница 87 – Дмитрий Соловей

Мы тут же бросились на выручку и расхватали девчонок, оставив Борису только одну — самую бойкую, которая уже успела намертво вцепиться обеими руками в ремень его брюк.

— Не дай бог такую славу… — пробормотал Василий, наблюдая за этой сценой со стороны.

Я же, как галантный кавалер, увлёк свою даму в коридор и повёл дальше — в комнату, предназначенную специально для танцев.

И здесь у всех присутствующих снова случился ступор. Даже Наташа резко затормозила на пороге. Хоть она и бывала у нас в гостях раньше, но до этого дня её маршрут строго ограничивался кухней и маминой комнатой, так что к увиденному она была совершенно не готова.

Необычные стены, резкий графичный контраст бежевого текстиля и глубокого цвета венге на мебели, непривычная глазу тахта с россыпью подушек и изящная лёгкая ширма — все эти детали народ попросту потрясли.

Для людей пятидесятых годов красивым и статусным считался совсем другой интерьер — тот, где всё выглядело «дорого и богато»: монументально, основательно, в духе сталинского ампира или дореволюционной классики с тяжёлыми дубовыми шкафами и комодами.

Моя же комната выглядела совершенно иначе. В ней не было привычной тяжеловесности. Наоборот — всё казалось лёгким, лаконичным и современным. Мебель в стиле советского модернизма, который позже назовут mid-century modern, отечественные фабрики начнут массово выпускать только в начале шестидесятых годов. Потому, в пятьдесят седьмом, моя комната казалась гостям чем-то невероятным, опередившим своё время как минимум на добрый десяток лет.

И вот ей-богу, не вру! Взгляды девиц и фокус их внимания моментально сместились в мою сторону.

Борис, понятное дело, звезда экрана. Но он — нечто далёкое, почти несбыточное, как прекрасная мечта. Каникулы закончатся, он уедет в свою Москву, и поминай как звали. Зато я — вот он, здесь, прямо в Краснодаре. Причём, как выяснилось, парень завидный: и собственная машина имеется, и дом большой, да ещё и обставлен так необычно.

В общем, когда Василий перевернул пластинку на следующий танец, отбиваться от внезапного наплыва женского внимания пришлось уже мне. За правотанцевать со мной спорили сразу три девушки, так что мне оставалось только выбрать ту, с кем я ещё не успел потанцевать. Не скажу, что я хорошо умел это делать. Но для такой вечеринки моего уровня было достаточно, да и обращали внимание девушки совершенно на другое.

Часа через два мы с Борисом взмолились и предложили дать патефону передохнуть. На свет наконец-то была извлечена гитара, и комнату накрыла очередная волна всеобщего шока.

Ранние песни Бориса — «Идёт солдат по городу» и «Мой адрес — Советский Союз» — по радио слышали все без исключения. И тут внезапно выяснилось, что Белов — тот самый автор!

Просто фамилия у парня распространённая, и немногие до этого связывали её со знаменитым артистом из кино.

Борька под гитару спел ещё «Кабы не было зимы», а следом — ту, которую, по его словам, на студии уже записали, но на Всесоюзное радио пока не пустили: «Мы желаем счастья вам». После этого мы хором грянули известную всем студентам «Бригантину», а словно в продолжение к ней Борис выдал новинку — «Ребята, надо верить в чудеса».

Всю неделю перед свадьбой Ивана мы с Борькой времени зря не теряли и собирали материал для его будущего сборника стихов.