Книга Линия иной судьбы 2, страница 111 – Дмитрий Соловей

— Ты знаешь, что у него отца арестовали по статье с конфискацией? — напомнил я Павлу известный уже факт. — Ты знаешь, что у его матери зимних ботинок нет? У Борьки самого две рубашки и никакой обуви на зиму. Но ему в армию скоро, потому переживёт. У них всё забрали, разве что мелочь из карманов не выгребли. Тебе не стыдно у пацана гитару забирать⁈

От такого «наезда» и Павел, и Борька оторопели.

Но брат попытался оправдаться:

— Он же в армию уходит.

— И что? Когда вернётся, гитара ему уже не нужна будет? Или у него деньги на новую появятся? Ты ему пришлёшь?

Павел ничего не ответил, психанул, закурил и выскочил за калитку.

Тоже, кстати, ещё одна тема конфликта. У нас дома не курили. Ни я, ни Борька, ни кто-то другой. Я, конечно, понимаю, что сейчас поголовно всё мужское население страны курит, но когда ты сидишь за обеденным столом и начинаешь дымить… Тем более при бабушке, у которой и без того проблемы со здоровьем. И вот как мне терпеть Павла почти месяц?

Уж не знаю, чем бы закончилось наше противостояние на тему «кто в доме хозяин», но брат стал куда-то уходить по вечерам. Я было подумал, что каких-нибудь друзей-сверстников нашёл, но он начал бриться после обеда и пользоваться одеколоном.

Бабушка отреагировала спокойно:

— Зазнобу, наверное, нашёл.

Да и я не сильно переживал на эту тему. Мало ли кто Павлу раньше глазки строил.

Одного я не учёл. Вспомните, кто на нашей улице любитель парней с погонами?

У соседки Люси хватка была поистине бульдожья. Захомутала она нашего Павла моментально. Тут сказалось ещё и то, что у себя в гарнизоне он невесту, скорее всего, не нашёл бы. А… хм… жениться ему явно хотелось. А тут такая молодая, озорная девушка — да ещё и восемнадцать недавно исполнилось.

Прошлой осенью я бы и не дал ей этот возраст, но за зиму и лето Люся заметно расцвела. Замуж она была готова хоть сейчас, хоть бегом. И жених подвернулся словно на заказ: молодой, военный, при форме.

— Подали заявление. Через пять дней распишемся, — огорошил нас Павел.

— Это как же? — изумилась мама. — Тридцать дней ждать положено.

— Не для тех, кто уезжает к отдалённому месту службы, — парировал брат.

И дальше семейство принялось обсуждать, как из моей комнаты вынести диван, затащить его обратно в большую, один из комодов снова отправить на чердак и так далее.

Я эти обсуждения пресёк:

— Проще оставить всё как есть. Поживу две недели во времянке. Ничего мне не сделается.

Меня все эти приготовления к спешной свадьбе не коснулись. Других дел хватало в техникуме. Да и погуляли скромно. Причём у нас дома, а не у родителей невесты. Просто посидели, хорошо покушали, выпили вина. На невесте было скромное белое платье в мелкий голубой цветочек, брат был и в форме хорош.

Мама Люси, теперь уже тёща Павла, показалась мне настоящей эдакой «интеллигенцией», зато её папа был простым, как валенок. Явно станичный мужик. И говор у него был характерный.

— Павло, ежели моя коза взбрыкнёт, ты ей ремнём по заднице добавь воспитания, шо я не успев, — напутствовал он зятя после посиделок.

И ведь был прав: «коза» что-то попыталась изобразить уже на второй день после свадьбы. Мол, не королевское это дело — картошку чистить да бабе Лизе помогать. Я эту сцену не застал, слышал уже в пересказе соседки Дарьи Кузьминичны. Ей тоже было интересно, как молодая жена себя ведёт, и от забора она не отлипала. Батька Люси пришёл с ремнём, как только слухи по улице разошлись.