Книга Линия иной судьбы 2, страница 72 – Дмитрий Соловей

Зато свободного времени у меня оказалось достаточно, чтобы заняться стенгазетой. И вот тут я, конечно, Тому не пощадил.

Нарисовал её с флакончиком духов в одной руке и распиской в другой, а рядом изобразил здоровенного местного парня с дубиной и подписью: «Не поедем на танцы — останемся без приключений». Сам фельетон получился ещё злее. Я обыграл всю историю так, чтобы формально не придраться: никаких фамилий, никаких прямых обвинений — только намёки, узнаваемые детали и общий вывод о том, что настоящий комсомолец должен сначала думать головой.

Пацаны ржали, словно кони. Особенно Гриша, когда увидел карикатуру. Даже Фёдор, обычно более сдержанный, хихикал, перечитывая фельетон.

Мне и самому стенгазета понравилась. Прямо в ударе был, когда писал. Получилось едко, но без настоящей злобы. Тома, конечно, со мной после этого пару дней разговаривать не желала. Ну и ладно.

Про нашу работу я тоже написал — но здесь, наоборот, исключительно в положительном ключе. Отметил лучших по выработке, похвалил станичников за сноровку, отдельно написал про девчат, которые не отставали от парней, и даже поблагодарил преподавателей за организацию работы. Не хотелось превращать стенгазету в одну сплошную насмешку. Нам здесь ещё месяц жить и работать, а значит, людям должно быть приятно увидеть в ней не только собственные недостатки, но и то, чем можно гордиться.

К началу сентября мы уже работали как слаженный часовой механизм. Норму по ломке и нанизыванию закрывали уже не к вечеру, а часам к трём дня. После этого впервые появлялось настоящее свободное время.

И вот тут я решил проверить одну свою идею.

Называть её КВН я, конечно, не стал. Да и никакого КВН в пятьдесят втором ещё не существовало. Поэтому я просто объявил, что между тремя группами состоится вечер весёлых соревнований. Народ, конечно, сначала не понял, что я вообще предлагаю.

— Это что ещё за соревнования? — подозрительно спросил Василий.

— Увидишь. Будут вопросы, загадки, шарады, кто быстрее сообразит, кто смешнее ответит. Пара заданий на смекалку. И одно — на артистизм.

— А если мы не артисты?

— Значит, будете зрителями, — невозмутимо ответил я.

К вечеру выяснилось, что зрителей у нас не будет.

Каждой команде придумали название, назначили по капитану. В жюри у нас сидели преподаватели. Правила пришлось объяснять на ходу. Никаких сложных подсчётов я не вводил: за правильный ответ — очко, за особо удачный или смешной — дополнительное.

Начали с обычной викторины. Потом пошли загадки, вопросы на сообразительность, скороговорки. В одном конкурсе я специально дал каждой команде по пять минут, чтобы придумать короткую сценку на заданную тему. Получилось настолько шумно и смешно, что смеялись все.

Поначалу преподаватели собирались просто посидеть, последить за порядком, но постепенно втянулись. Антонина Васильевна начала подсказывать первой группе, Семён Николаевич возмущался, когда его команду лишили очка за слишком поздний ответ, а Илья Петрович неожиданно для всех оказался азартнее половины студентов.

— Так, товарищи! — возмущался он, когда я засчитал ответ соперникам. — А почему им очко, если они хором кричали?

— Потому что кричали правильно.

— Это не аргумент!

В итоге получилось именно то, чего я хотел. Даже те, кто первые дни держался особняком, постепенно втянулись.