Книга Бригада Некрасова. "Код красный", страница 8 – Сергей Баранников

— Ты нарушаешь протоколы лечения. Сейчас ты пациент, а целительством заниматься будешь, когда тебя выпишут, так что побереги силы.

— И это мне говорит заведующий отделением, который твердил, что энергетическое ядро, как печь у кузнеца — не имеет права остывать и простаивать без дела, иначе от него не будет никакого толка.

— Вижу, с памятью у тебя всё в порядке, — съехидничал отец и вышел вслед за поспешно удалившиеся бригадой, не желавшей стать свидетелями семейной ссоры. Не дождутся! Я твёрдо решил не ссориться с родителями — и так заставил их переживать сверх меры. Больше никаких проводов для волнения, если это будет возможно. Всё-таки становиться пай-мальчиком я не собирался.

Да и скучать мне не давали. Постоянно кто-то заглядывал, мешая работать и спать. Мать — ещё понятно, но неугомонный Симонов к концу третьего дня начал утомлять своими визитами. И ладно бы поболтать о чём-то, так нет же! Всё причитает. Но, справедливости ради, стоит отметить, что Гера был единственным связующим звеном с внешним миром. От него я узнавал обо всех событиях в городе, о которых не прочтёшь в газете.

Да, пока ядро остывало и генерировало новую энергию, я читал свежие газеты, которые выпросил у Ильиничны. А на третий день явились хранители порядка. В обед ко мне вломились мужчина с важным видом, будто на самом деле он министр, а мелкую работу и беседы с нарушителями проводит чисто для души, и молоденькая девушка, которая сама толком не понимала в чём заключается её работа, поэтому просто ходила следом за важным господином в форме, молчала и со страхом поглядывала по сторонам. Беседа у нас вышла короткой. Первые пять минут офицер читал мне лекцию о безопасности вождения, а затем потребовал моё водительское удостоверение.

— Мне кажется, оно осталось где-то в машине. Если там вообще что-то уцелело.

— Значит, придётся оплатить штраф за утерю свидетельства. Хочу уведомить, что на двадцать седьмое число назначено судебное разбирательство по вашему делу. Вы нарушили скоростной режим, превысив разрешённую скорость более чем на восемьдесят километров в час, выехали на встречную полосу, чем создали аварийную ситуацию и нанесли ущерб государственному имуществу.

— И что теперь? — поинтересовался я.

— Моё дело — уведомить вас, а решение примет судья, — простодушно отозвался мужчина, направляясь к выходу. — Всего вам хорошего. Желаю здравия, чтобы ко дню судебного заседания вы были в форме.

— Вот уж благодарствую! — отозвался я.

Визит хранителя порядка и его ассистентки испортил настроение, а появление отца лишь усугубило ситуацию.

— Всё, Тимофей, выписываем тебя! — заявил отец, ворвавшись в палату. — Как твой лечащий врач рекомендую постельный режим и осмотр у специалистов.

— Ну, это уж точно лишнее, сам разберусь, — отмахнулся я.

— А как же запись к реабилитологу?

— Останется для того, кому нужнее, — упорствовал я. Покидать палату, ставшую своего рода убежищем, как у рака-отшельника, мне совершенно не хотелось, ведь дома не удастся отвертеться от внимания родителей, а я пока не обвыкся в роли их сына. Рассказать честно побоялся — не хватало, чтобы решили, что я головой приложился во время аварии и запихнули меня в лечебницу для душевнобольных. Да и как потом быть?

Но ничего, долго дома сидеть не выйдет — пару дней на выздоровление, потом суд, и пойду знакомиться с коллегами на новое место работы. Если условия обязательной отработки не изменятся, то мне ещё год пахать на «скорой», а я уверен, что работа там не из лёгких.