Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 31 – Дарья Адаревич

А ещё я, конечно же, показываю ему каждое своё новое платье. Он мой первый зритель и самые большой поклонник. Ему нравится всё, но нравится по-разному. Он восхищается. И в каждом его взгляде, в каждом слове, есть нечто такое, что заставляет меня чувствовать себя особенной. Нет, Ловласс не разбирается в тонкостях швейного мастерства, не различает фасонов, но это не мешает ему чувствовать и вести себя как профессионал.

— Повертись-ка, — говорит он, его голос как всегда низкий и уверенный, но с каким-то едва уловимым, игривым оттенком. — Стой… а теперь наклонись…

— Сдурел? — я не могу сдержать улыбки, хотя и закатываю глаза.

И тут же он смеётся, развалившись на моей кровати, вытянув ноги и упершись руками в подушки. Его смех — весёлый, раскатистый, свободный. Как будто его не коснулись ни тревоги, ни волнения. Как будто он просто наслаждается моментом, наслаждается этим уединением с нами двоими.

Мне хочется, чтобы эти моменты длились вечно. Чтобы время останавливало свой бег, чтобы я могла просто наслаждаться тем, как Ловласс смеётся и как я ощущаю себя рядом с ним. Эти дни наполнены простым, но бесконечно важным счастьем.

— Я летал к старейшинам нашего рода, — говорит Ловласс. — Они на самом деле обсуждали позволение Георгу заглянуть в тайные родовые записи.

— И что? — спрашиваю с неподдельным любопытством.

— Я разрешение получил.

И тут Георг начинает смеяться. Очень странный смех.

— Что? — не понимаю я.

— У Георга Ловласса дислексия, о которой никто не знает.

— И…

— Я не могу прочесть наши тайные записи.

Разглаживаю подол очередного платья, на этот раз нежного голубого. Смотрю на Ловласса с подозрением.

— Зато жена моя хорошо читает, — продолжает Ловласс.

— Ты зовешь меня в ваш тайный семейный архив?

— Ну да. Разве тебе самой не интересно, зачем ты понадобилась Ризу?

Интересно. Страсть как интересно.

— Как он, кстати? — спрашиваю.

Ловласс каждый день навещает брата, кормит его, разговаривает с ним, но не любит рассказывать об этом.

— Нормально, — бросает Ловласс. — Обижен и зол, но здоров как бык.

— Тебе не кажется это слишком жестоким?

— Жестоко — это бросить своего брата в болотах с камнем на груди, а сидение недельку-другую в темнице — пойдет ему на пользу.

Смотрю на себя в зеркало. Красивое платье. Лучшая моя работа. Такое нежное и… мне подходит. Я будто создана для того, что носить платья. Кружусь, затаив дыхание.

— Поедешь со мной! — восклицает Ловласс, радостно кружа меня.

— Сейчас? Прямо сейчас?

— Конечно.

Не дожидаясь моего «да» или «нет», Ловласс хватает за руку, и мы бежим по лестнице вниз. Бежим пока не спотыкаемся о недовольную свекровушку. Миссис Ловласс стоит в дверях, руки в боки, косо поглядывает на нас. Мой муженек сразу входит в образ сурового-серьезного Георга.

— Новое платье, — замечает свекровушка. — Кто учил тебя шить?

В ее голосе почти слышу восхищение.

— Подруги-отшельницы.

— Мама, у нас неотложные дела, — говорит Ловласс голосом брата. — Мы спешим.

— Вот так ты с матерью! Вот так, ты стал много времени проводить со своей женой! Она же ненастоящая жена! Мы все это знаем, так почему вы ведете себя, как пара!

— Мы не пара, — спешу я. — На мне вообще проклятье.

Свекровушка машет рукой, словно тоже не верит в проклятья всякие.