Книга Его сбежавшая Принцесса, страница 48 – Дарья Адаревич

— Эд, ну что за ребячество, — я протянула руки с его ладоням, и застыла, — постой, то есть староста специально повесил картину, чтобы жена узнала, как выглядит его покойная мать, и решила, что приходящий к ней призрак — это женщина с картины.

Я собиралась открыть глаза. Но Эд продолжал держать меня.

— Тогда другой вопрос, зачем старосте убивать свою жену? — спросил он, — что всех нас толкает на самые большие глупости. И на глупости, и на подвиги…

— Он влюбился, — догадалась я, — влюбился, но мешала жена. Его любовница — это и есть наш призрак.

Тут я открыла глаза и посмотрела на довольного Эда.

— Значит, отыщем новую подружку старосты, и дело раскрыто, — прошептала я.

— Хорошо, сыщик Донна, — улыбнулся Эд, — и как же мы будем искать эту подружку?

— У старосты должны быть припрятаны любовные письма, не знаю, что угодно. Они должны были писать друг другу.

Эд смутился. Видимо ожидал от меня другого ответа.

— Зря ты так, — сказала я, — письма должны быть.

— А если она не умеет писать?

— Не умеет?

Я застыла. Ну конечно, не все же в этом мире образованы так же, как принцесса Македония. Тем более это деревня.

— Тогда еще лучше, — сказала я, — если найдем переписку, то поймем, что подружка образована и сузим круг подозреваемых.

Эд покачал головой. Ему не нравилась идея искать письма. И пусть. Я чувствовала, что несчастные конверты должны существовать! Мы копошились в комоде. Во всех ящиках. Документы. Много документов. Какие — то записи. Сведения о доходах и расходов.

— Он мог уничтожать письма! — воскликнула я, — зачем хранить любовную переписку. Мало ли узнает жена?

— Нет, он бы не уничтожил, — покачал головой Эд, — смотри сюда, на книжные полки.

Там стояли три небольшие книги. Что — то про деревни, карты мира и какой — то роман. И еще лежали свернутые рисунки. И как раз один из этих рисунков развернул Эд.

— Интересно, — пробормотала я, рассматривая рисунок моря карандашом и кривоватую подпись. Да такую кривоватую, что не разберешь.

— Жена старосты любила рисовать, — сказал Эд, — но вот писать не умела. Посмотри, она попыталась поставить подпись, но это не ее подпись. Староста поставил каракулю за жену.

— То есть скрывать письма ему без надобности, — выдохнула я, — тогда, где…

— Ты так веришь в то, что письма существуют?

— Верю.

Тогда Эд снова подошел сзади. Снова закрыл мне глаза.

— Представь, — сказал он, — ты староста деревни, который временами получает письма от своей новой подружки. Ты можешь перечитывать эти письма, когда захочешь, ведь твоя жена не умеет писать и читать. Где ты будешь хранить эти письма?

— Это должно быть где — то рядом к моей постели, — сказала я, — так, чтобы, лежа перед сном я могла читать.

— Хорошо.

— Но и не на видном месте, ведь мало ли, нагрянут гости и увидят.

— Дальше.

— Где — то рядом с кроватью, но не на видном месте… — пробормотала я, — подушка!

Когда я открыла глаза, Эд уже доставал стопку писем из — под подушки старосты.

— Милый мой, я так тоскую без наших встреч, — начал читать он наигранно высоким голосом, — где ж ты, голубок мой ненаглядный, как ты без меня, — посмотрел на меня, — ты тоже такие любовные письма пишешь?

— Не пишу, — сказала я и взяла у Эда одно письмо, — жду тебя на рассвете на нашем месте у озера… что мы ищем?