Книга Его сбежавшая Принцесса, страница 91 – Дарья Адаревич

— Возвращайтесь с Медведем в наш штаб. Туда должны будут прийти Дор и Кол.

— Мы вернемся вместе!

— Просто слушай, — Эд закашлялся.

Кашлял кровью. Сердце сжалось. Нет… Нет… Он умирал. Я набрала в легкие побольше воздуха. Выдохнула. Вдохнула снова.

— Держись вместе с ними. Попасть в Литвуд не выйдет, так что просто отошлете туда сообщение.

Эд шумно вдохнул и зажмурил глаза. Боль. Как же ему больно. В тот миг больше всего на свете я хотела забрать его страдания. Я бы вытерпела все.

— Донна, прости, что так вышло, — выдохнул Эд, — прости…

— Ты не виноват.

— Спасибо, что ты есть…

— Ох, Эд…

Он закрыл глаза, прижала к нему крепко — крепко, словно своими объятиями могла забрать хотя бы малую частичку его боли.

— Не смей умирать, не смей, — шептала я.

— Поздно…

— Все будет хорошо, — продолжала я, как заведенная, — мы еще будем сидеть у костра и рассказывать истории, мы будем лежать на траве и целоваться, мы будем танцевать Эд. На всех балах. Мы покорим весь мир. Мы еще будем счастливы.

Эд молчал.

— Однажды ты покажешь мне Литвудское королевство, — говорила я, — покажешь, где ты вырос, сводишь на могилу матери. А я познакомлю тебя с Илинной, с моей дорогой Илинной. Правда?

Эд молчал.

— Мы погостим в той деревушке, увидимся с женщиной, которую спасли, ты отчитаешь Инквизитора за то, что из него вышел плохой староста деревни… Мы еще будем… мы еще…

Эд молчал.

Лицо в слезах. Голова трещит. Мир побелел. Я думала, что если засну, то все закончится. Надо просто лечь рядом с Эдом и заснуть. Я прикрыла глаза. Легла. А потом на меня надавило что-то мохнатое. Лапа. Мохнатая лапа.

— Медведь, не сейчас.

Он зарычал.

— Подожди, Медведь…

Он зарычал снова, затолкал меня в бок. Это злило. Как же сильно это злило. Почему он не мог отвязаться и просто оставить меня с Эдом. Я резко села. Уставилась на медведя.

— Ну чего тебе? — закричала я, — ты не видишь, он мертв! Эд мертв!

Медведь подошел ближе. Положил голову Эду на живот. Закрыл глаза.

— Я не сказала ему, что люблю, — прошептала я, — не извинилась за свои обиды, за обман… Я должна была как — то помочь, а я просто стояла и смотрела.

Медведь зарычал снова. И я обняла его. Зарылась лицом в медвежью шкуру. Внутри было так пусто, будто у меня выжгли душу. Надо было идти. Самое разумное — до деревни, и оттуда — до лагеря, но я не хотела. Просто не представляла, как появлюсь у ворот и попрошу о помощи. Мне придется сказать, что Эд умер.

— Это несправедливо, так несправедливо! — закричала я, — несправедливо!

Медведь зарычал вместе со мной. Тут в голову ударила внезапная мысль. Легенда. Старинная легенда про красную реку. История, которую я рассказывала в первый день посиделок у костра. История про несчастных влюбленных, про кровь и клятвы, про исполнение желаний… Если болота истины оказались реальностью, то быть может красная река тоже реальна.

Я резко встала, вытерла слезы, глубоко вдохнула.

— Помоги закинуть Эда на твою спину, — сказала я Медведю.

Медведь лег, и я перекинула через него Эда. Было жутко, но я держалась.

— Теперь возвращаемся к реке, — скомандовала я.

Медведь, не понимающе уставился на меня.

— Есть легенда про соединение душ, — пояснила я, — мы оживим Эда.

Медведь зарычал.

— Не верь сколько хочешь, а я верю. И мы идем к реке.