Книга Снова 20 в Академии Магии, страница 46 – Дарья Адаревич

— Ты мой… мой мальчик… — шепчу я сквозь рыдания. – Я люблю тебя.

Он смеется и обнимает меня в ответ, по-детски неуклюже. Его руки маленькие, но сильные. Ладошки горячие, мягкие.

— Мам, что с тобой? – беспокоится сынок. – Мам?

— Ты здесь. Ты со мной, – продолжаю захлебываться слезами. – Я тебя не отпущу.

Все это не по-настоящему. Это иллюзия, это мечта. Несбывшаяся мечта.

— Смотри-ка, – сын выглядывает из-за моего плеча. – Смотри, папа вернулся?

— Папа?

Я поднимаю взгляд — и все внутри переворачивается. «Папа». Роберт. Он здесь. В моей мечте, в моем доме, в моей иллюзорной жизни. Ну почему?

— Иллюзия работает, – печально отзывается Роб, подходя еще ближе.

— Ты жесток, – говорю сквозь зубы.

— Папа! Папа! – радуется наш сын, и это еще невыносимее.

Будь наш сын жив, ему было бы двадцать, но ребенку из иллюзии лишь одиннадцать. Хотя чему я удивляюсь? Фантазии – странная материя, здесь все не так как было бы, а так как ты мечтаешь.

— Пора уходить, – говорит Роберт. – Пошли.

Он касается моей руки, но я тут же вырываюсь, как ошпаренная.

— Диана, – Роб настойчив.

— Еще минута. Дай мне минуту.

И он ждет. Ждет ровно одну минуту. И все это время не сводит с меня взгляд, пока я прижимаю мальчика к себе еще крепче и чувствую, что сердце разрывается пополам. Потому что это самое прекрасное мгновение в моей жизни. И самое невыносимое.

Мы возвращаемся из иллюзорного мира, и меня накрывает чувством одиночества и пустоты. Тяжелой и вязкой. Больше не пахнет яблоками и медом, не греет солнце, не смеется мой сын. Подумать только. Я обнимала его, родного, хорошенького, моего. Несбыточного. А теперь мне остались лишь каменные стены Академии, ночное небо и холодный ветер, пробирающий до костей и пытающийся выскоблить душу.

Я иду рядом с Робертом, и мои ноги кажутся чужими, ватными. Словно сама я где-то там, в мире, где пахнет дома и смеется ребенок. Боюсь вдохнуть глубже, кажется, вот вдохну и почувствую холод ночь и этот холод окончательно разрушит все, что я видела в иллюзии.

— Это все было ненастоящим, — тихо произносит Роберт. — Забудь. Это будущее, которое еще не произошло.

Я останавливаюсь, больше не в силах притворяться, что все в порядке, что я в порядке. Медленно поворачиваюсь к нему.

— У нас могло все это быть, — шепчу я едва слышно, и голос предательски срывается. — Если бы не стало слишком поздно!

Я не договариваю. В горле встает ком, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. И слезы вырываются сами — горячие, беспощадные, прожигающие кожу на щеках. Я закрываю лицо ладонями, стыдясь, что не смогла сдержаться. И тут же я оказываюсь в руках Роберта. Они сильные, твердые и в то же время и нежные. Он удерживает меня, он рядом.

Роб обнимает так крепко, что я растворяюсь. Прижимаюсь лбом к его груди, чувствую под щекой тепло его кожи и стук сердца, который вдруг кажется единственным настоящим звуком в мире. Его пальцы осторожно скользят по моим волосам, медленно, будто боятся причинить боль. В каждом его движении столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

— Прости за это, – говорит Роб. – Я не должен был посылать тебя в мир иллюзии.

Не должен был, и все же… я увидела сына. Пусть ненастоящего, а лишь фантазию. Но я увидела, смогла обнять его.

Я плачу, уткнувшись Роберту в грудь, а он держит крепко-крепко, забирая мою боль. И вдруг понимаю: он тоже дрожит.