Книга Снова 20 в Академии Магии, страница 8 – Дарья Адаревич

Почему я? Это какая–то шутка судьбы? Роб мог рыскать по любой другой Академии. Ступаем по лестнице вниз, к актовому. Шаг. Еще шаг. Главное дойти, а ноги–то подкашиваются и… соскальзываю по ступеням. Дух захватывает, но… сильная рука ловит, не позволяя упасть. Мгновение, и я оказываюсь лицом к лицу с Робертом.

Мы смотрим. Просто глядим друг на друга, словно увиделись во сне. Слышу сердцебиение. Мое или его? Говорят, что у инквизиторов ледяные сердца – чушь!

Рассматриваю его лицо, каждую появившуюся морщинку, каждый старый шрам, каждую веснушку и родинку. Во времена нашего прошлого у Роба было много веснушек, гораздо больше, чем сейчас. Он был загорелым, а сейчас – бледнющий, сразу видно человека, который редко высовывается на улицу. Из идеальной прически выбивается непослушная прядь, падая на лоб. Это тень Роба, которого я помнила. Тень Роба, который не мог усидеть на месте и был олицетворением жизни. Каким же человеком ты стал?

Хочу спросить его, как он жил. Хочу…

— Почему ты так и не вышла замуж? – вдруг спрашивает он.

Голос тихий, осторожный. И я мешкаюсь, зачарованная нашей внезапной близостью. Почему не вышла? Он знает ответ.

— Откуда ты знаешь, что не вышла? – наконец–то отстраняюсь и отвожу глаза.

— Я инквизитор.

Навел справки – все ясно.

— Следишь за мной? – спрашиваю я скорее для язвительности, но следует совершенно откровенный ответ.

— Да.

Открываю рот, намереваясь наговорить обидных глупостей, но тут же закрываю. Ни к чему это. Мы и так причинили друг другу слишком много боли в прошлом.

— Если бы мы могли стереть себе память, – Роб делает шаг, становясь еще ближе. – Мы могли бы начать сначала.

Стереть память? Издевается.

— Но память не сотрешь, – отвечаю, отступая, – а ты предал меня.

— Я спас тебе жизнь.

— Отняв другую.

Разговор закрыт. К глазам подступают слезы. Не плакать. Я ректор, я не могу себе позволить слез! А, если мимо пройдут мои сотрудники? Шмыгаю носом, отгоняя лишние мысли, и спешу по ступеням вниз.

Медленно ступаем в актовый зал. Кресла и большая сцена. Его сцена. Не верится, что прошло двадцать лет. Я замечаю это в глазах у Роба. Сверкает искра человека, который скучал. Когда–то у инквизитора была музыкальная группа. Три безбашенных друга и иногда к ним присоединялась наивная девочка – я. Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох. Несколько раз я пыталась перенести актовый зал в другое место, но преподаватели–старички голосовали против.

На стенах висят фотографии самых творческих студентов всех времен. Роб пробегает по ним пальцами здоровой руки, останавливаясь на одной. Наша группа, вот только…

— Ты завернула часть фотографии со мной, – удивлен Роберт.

Да, я завернула край фотки, где стоял он.

— Именно, – отвечаю так, словно дело не в моей обиде. – Тебя с позором исключили, а фотография хорошая.

— Вы бы еще вырезали меня!

И тут Роб замечает другие фотографии, где на месте человека в середине – зияющая дыра. Детский поступок, и нелогичный, но я была не в лучшем эмоциональном состоянии.

Отворачиваюсь, глядя на сцену. Против воли врываются воспоминания. Запах пота и огня. Маги левитируют в такт музыке. Нашей музыке. Интересно, Роб еще сочиняет или?.. Встряхиваю головой – мне не должно быть интересно.

— Попался! – вдруг за спиной гремит голос инквизитора.