Книга Тайная жизнь полукровки, страница 35 – Дарья Адаревич

— На приготовление зелья ушли недели. Вор долгое время подбирался к нашей несчастной, залезал к ней в голову несколько раз, потихоньку отпечатывая жизненную энергию. Они должно были часто видеться, должны были быть близки.

В груди все сжалось. Страх! Потом девушка испытывала невероятный страх!

— Лил, что с тобой?

— Все в норме. Просто слушай, пока я это чувствую, — сделала глубокий вдох, — когда зелье проникло в мозг, девушку сильно напугали. Настолько сильно, что произошел выброс адреналина, он вступил в реакцию с зельем, и остатки энергии переместились.

— Куда переместились?

— В пар.

Эффект зелья прошел, и я снова стала собой. Только голова немного кружилась.

— Почему пар? — озадачился Нолан.

— Наш вор не крал жизненную силу полностью, он скорее уничтожал ее изнутри, сжигал. Но всегда при сжигании образуются отходы, и они выходят через пар. Этот пар наш преступник и забирал, а потом впихивал в себя.

— То есть каждая жертва приносит ему всего лишь несколько единиц жизненной энергии?

— Похоже на то.

Нолану надо было это осознать, принять. Он задумчиво закусил щеку. А свет в комнате потихоньку гас.

— Значит, энергию уже не вернуть? — наконец заговорил Нолан.

— Нельзя вернуть то, что уничтожено.

— Тогда давай просто поймаем этого негодяя!

— Давай.

Мы продолжим работать вместе. Сердце забилось быстрее! Но мозг думал. Неужели нельзя как-нибудь помочь этим несчастным студентам? Сделать хоть что-то, чтобы они смогли проснуться. Тут я представила, каково им будет по пробуждении. Они же светлые маги, а значит, с потерей энергии они потеряли и то, что делало их особенными.

— Может, хорошо, что они не просыпаются, — тихо проговорила я.

— Хорошо?

— Они лишились своей магии. Если проснутся, то поймут, какими стали никчемными. Не просто никчемными, обычными. Ты знаешь, каково особенному человеку вдруг почувствовать себя самым обыкновенным?

— Не знаю.

А я знала. Когда пришла в Академию Света и поняла, что здесь я всего лишь студентка Лилия — одна из тысячи, и хуже большинства. Никчемная. Ничего не умеющая. Вспомнила, как унижал меня на паре профессор Парис, посмотрела на Нолана.

— Это убивает, — сказала я, — особенно, когда раньше ты хоть что-то значил.

— Это гордыня.

— Пусть так.

— Выбирая между жизнью и растоптанной гордостью надо выбирать жизнь.

— Какой смысл в растоптанной жизни?

— А какой смысл в пустой гордости, если ты мертв?

Мы сверлили друг друга взглядом, и никто не собирался уступать другому и отводить глаза. Тут послышались шаги в коридоре.

— Ночная проверка, — прошептал Нолан.

Он притянул меня за руку, и мы оказались спрятанными за шторой. Близко-близко. Дверь открылась, вошла медсестра. Сквозь маленькую щель между шторами я видела, как несчастной студентке протерли лоб холодной водой, потом, медсестра поставила капельницу.

— Это надолго, — сказал Нолан, — пора уходить.

— Как уходить?

Через окно, ну конечно же! Вот только о таком надо предупреждать! Нолан взял меня на руки и прыгнул. Сердце колотилось, как безумное. Захватило дух. Я должна была закричать, но не могла, страх парализовал. Наконец, Нолан приземлился на ноги. Опустил меня. Я не сразу устояла, схватилась за его плечо.

— Лил, все хорошо. Мы стоим.

Я задыхалась. Слишком неожиданно! Мы же правда выпрыгнули из окна! Проклятье! Как же страшно! К горлу подступал ком.