Книга Золотая тьма. Том 3, страница 24 – Игорь Осипов

* * *

Крираан по прозвищу Тысяча Мечей сидел у костра, возвышаясь над остальными, как гора над лесом.

— О великий! — пал рядом ниц шаман, простёрши на земле длинные руки.

— Да, — недовольный, что его оторвали от размышлений, прорычал Крираан.

Жаркое пламя грело тело из плоти и крови, созданное для охот и походов. Потому как правило в мире богов простое: хочешь быть на земле чужого бога, не претендуя на веру, стань смертным. И тогда на тебя будут действовать правила живых. А в мире живых только одно право — право сильного.

— Халумари что-то затеяли, о великий! — пролебезил шаман.

Длинные красные губы поплыли в едкой ухмылке, обнажая толстые жёлтые клыки.

Смертным — не значит слабым и лишённым возможностей. Даже будучи в мясном теле, он мог очень многое.

Карие глаза пробежались по поляне, на которой суетились воины и охотники его народа.

— Что они могут затеять, глупец⁈ — прорычал великий воин, глядя сверху вниз на эту жалкую, лишь иногда полезную букашку, и неспешно почесал подбородок, взлохмачивая ярко-жёлтую густую шерсть. — Я запер их! Я лишил их пути домой! Я взял в осаду их вождя! Их сталь слабее наших чар! Они ничего не могут затеять!

— Да, о великий! — ткнулся лбом в пыль и палые листья шаман. — Это мой недосмотр!

Крираан поднял кулак, дабы ударить шамана. Не сильно. Он способен был разорвать эту букашку на тысячу кусков, не вставая с места, но найти к полудню второго шамана не получится, а потому просто придётся сдерживаться.

И в этот миг бога псоглавых обожгло.

Обожгло, как если бы он вдруг оказался вплотную к костру, и даже плоть, казалось, начала трещать от нестерпимого жара — но это был не огонь, а нечто иное.

Но не только он почуял обжигающий, бьющий наотмашь жар. Шаман тоже дёрнулся и сжался, будто от плети.

Крираан быстро пробежался взглядом по остальным смертным воинам, но они даже не шелохнулись, словно боль была не для них.

— Затеяли, говоришь, — прорычал псоглавый бог-воин и неспешно встал на ноги. Тяжёлая чёрная броня задела деревце, и берёза наклонилась, а белая кора пошла длинными лохмотьями, обнажая сердцевину. Кольчужная юбка, сплетённая из трёх слоёв колец, зашелестела металлическим дождём.

Воины народа псоглавых тут же замерли, обратив внимание на божество, склонив головы и подобострастно ловя каждое его движение.

— Показывай, — прорычал Крираан, взяв с мягкой подстилки клинок, длина которого была больше двух человеческих ростов. И тут же поморщился, потому что его опять обожгло. Грубые алые губы снова поджались, а белые в шрамах щёки наморщились. Это незримое пламя не причиняло настоящего вреда — бог мог вытерпеть несравненно больше, — но жгло и раздражало.

— Да, о великий! — заголосил шаман и поскакал в сторону лагеря пришлых напрямик через лесок. И если псоглавец бежал на четвереньках, словно дикий зверь, то Крираан положил меч клинком на плечо и двинулся следом, оставляя на земле глубокие следы.

* * *

— Движение, товарищ генерал! На сорок пять градусов!

Пётр Алексеевич быстро глянул на середину поляны перед домиком, где наспех нанесли пеплом, насыпанным в проделанные обычной пехотной лопаткой ложбинки, соорудили увеличенную копию компаса. Двухметровый круг разбили на жирные дольки с указанием на стороны света и мелкие риски по пять градусов.