Книга Золотая тьма. Том 3, страница 50 – Игорь Осипов

— Коробочка один! Готов! — отчеканил командир первой бронированной машины.

— Коробочка два! Готов! — доложился второй.

А рация продолжала с мягким шипением доносить голоса подчинённых.

— Скальпель! Готов!

— Булыжник! Готов!

— Око один! Готов!

— Око два! Готов!

Дождавшись завершающего, генерал опять зажал тангенту и чётко, буквально по слогам, выдал в эфир код приказа:

— Триста! Тридцать! Три!

И прицепил гарнитуру на место — на защёлку на левой ключице, оставив болтаться чёрный, похожий на спираль шнур, словно причудливый аксельбант.

Потом цокнул языком, достал из кармашка на разгрузочном жилете колоду карт и принялся их тасовать. И если в начале всей затеи с порталом он играл в дурака, затем придурялся с гаданием, а потом и вовсе отказывался, как от пустой забавы, то сейчас он тасовал их для пасьянса.

И мысли в его голове глянцево шелестели, как те же кусочки тонкого картона, расписанные четырьмя мастями, и складывались в пасьянс из задач.

«Шик-шик-шик-шик», — быстро перемешивались они.

Время перевалило за полдень. День выдался погожий. Тёплый. И короткие тени зубочисток двоились в свете Небесной Пары.

Генерал вздохнул и закрыл глаза, прислушиваясь к окружающим звукам, хотя пальцы продолжали по инерции перемешивать колоду.

Вот затягивает гаечным ключом клемму аккумулятора механик-водитель. Он задевает ключом перегородку, и она фальшиво позвякивает, как расстроенный ксилофон.

Вот поют птицы.

Вот чирикают, переругиваясь, феи. Их, кстати, тоже надо пристроить к делу. Хоть к какому-нибудь, чтоб не расслаблялись.

Вот лениво шумит в листве ветер.

Вот издалека доносятся крики псоглавых. Их божок давеча изрядно полютовал, насадив заживо на кол парочку провинившихся, и теперь разумные павианы носятся как угорелые, боясь оказаться на отёсанных кольях рядом с товарищами.

А затем послышался одинокий выстрел.

И значит, началось.

* * *

— Лена, давай правого.

— Нет. Я левого сниму, — перешёптывались две одетые в камуфляж девушки-землянки.

Ночные охотницы залегли в кустах в стороне от базы, и Лена сейчас прижимала к плечу приклад тяжёлой снайперской винтовки. Было тепло, но она перебирала пальцами, словно согревая их. А затем глаз прильнул к резиновой обкладке окуляра прицела, а палец — на спусковой крючок.

Через оптику хорошо была видна группа псоглавых, пробирающаяся через пшеничное поле. До позиции девушек не доставали звуки, и оттого казалось, обезьяны шли молча, хотя по оскаленным пастям и резким движениям читалось, что они весьма эмоционально переругивались. В руках одного были силки на птицу, второго — лук, а третьего — мушкет.

Все в кольчугах и простеньких шлемах того странного типа, что не подходит человеку и рассчитан исключительно на анатомию зверя. Были видны даже потёртые ремешки и краешки подшлемников, торчащих из-под матового от царапин железа.

Чуть позади них двигался ещё десяток.

Было далеко, и тёплый воздух колыхался, а в поле зрения то и дело попадали перелетающие с места на место полевые птицы и саранча, мелко трясущая в долгом прыжке своими красными крыльями.

Долго ли коротко, но рация тихо зашипела голосом генерала: «Триста. Тридцать. Три».

И за этими словами последовал медленный и глубокий выдох.

Палец надавил на спуск.

«Бах!» — дёрнулась винтовка, качнув плечо девушки.