Книга Золотая тьма. Том 3, страница 9 – Игорь Осипов

— Так точно! — отчеканил дежурный и убежал.

А генерал продолжил смотреть на мечущиеся во тьме факелы.

В одном старом фильме говорилось, что тяжелее всего ждать. Особенно когда каждая секунда — это капля крови, падающая в невидимых клепсидрах со звонким ударом пульса в висках. А перевёрнутый новый круг — чья-то жизнь.

* * *

Ламинара осторожно, насколько позволяло человеческое тело, скользнула из пещеры, а внутри осталась сотканная из вспученного тумана кукла-обманка.

Сидит в углу и мерно раскачивается, словно сумасшедшая старуха, причитающая о былом.

Демоница отступила чуть в сторону и принялась ждать. Ибо тот, кто шёл по следам, был упорен и двигался небольшими зигзагами, словно охотничья собака по следу зверя.

Вильнёт вправо, но след теряется. Тогда возвращается.

Потом вильнёт влево и снова возвращается на след.

А за рекой прыгали и визжали, подсвечивая воду и камыши факелами псоглавые.

Не они послали гонца?

Ламинара ждала.

А вскоре удалось ощутить преследователя. И не столько увидеть, сколько услышать тихий шелест нитей, что управляли мелким зверьком. Нити были почти такими же, каким пользовалась недавно отпущенная на все стороны Хлоя.

Демоница прижалась к крутому склону холма. Тьма не давала различить ничего, но древней сущности тьма не помеха.

По-прежнему не шевелясь, она стала копить силы для броска.

А когда трава шелохнулась, и преследователь робко заглянул в пещеру, рванула вперёд, голыми руками ухватив за незримые нити и вытягивая их на себя, словно рыболовы — невод.

Нити тут же вспыхнули белёсыми струнками, зажатыми в кулаке. А концы высветили белую, как молоко, крысу, начавшую корчиться на каменистой земле с торчащими из неё, как редкая проволока, травинками.

Писк был истошный. На грани безумия.

А Ламинара опустилась на одно колено, подалась ближе и прошептала, нависнув над крысой:

— Я знаю, что ты не здесь. Я знаю, что ты кукловод. Говори, кто ты. Иначе я сожру твою душу.

* * *

— Вот кончится вся эта канитель с обезьянами, — проговорил вслух свои мысли Пётр Алексеевич, — обязательно пересмотрю методики прогрессорства. То, что делается сейчас, полная хрень. Гнать надо в шею всех этих диванных консультантов и заниматься нормальным делом.

Он закончил монолог, вздохнул и обернулся на замерших в нервном напряжении солдат.

Один теребил тихо позвякивающую антабку автомата. Второй что-то бормотал, сплёвывая на землю и прижимая при этом приклад пулемёта к плечу. Снайпер с винтовкой шмыгал носом.

В густой, почти сверхъестественной тишине каждый этот мелкий звук был слышен, но слышен как будто со стороны. Как будто не сам слышишь, а другой ты — отрешённый, похожий на живой механизм.

Чувства и эмоции уже погасли, перегорев от напряжения. Остался только гнетущий стресс. И даже глаза не моргают, а лишь деловито бегают зрачками перед собой.

Ещё немного, и будет слышаться то, чего нет. Придут слуховые галлюцинации, а тьма станет наполняться призраками остатков воображения.

И это проклятый датчик магии непрерывно трещал, напоминая о творящемся потустороннем действе. Он был словно десяток упрямых сверчков, скребущихся в спичечном коробе. И бесил неимоверно.

— Расскажи что-нибудь о своём мире, — произнесла по-прежнему стоящая рядом Астра. От взгляда Петра Алексеевича не укрылось, что по ладоням волшебницы время от времени пробегали тусклые искры, а пальцы словно сжимали невидимые камни. Сперва думал, показалось, но датчик магии в такие моменты выдавал тонкие трели, сообщая, что всё взаправду.