Книга Золотая тьма. Том 2, страница 185 – Игорь Осипов

Шарлотта опять вздохнула и принялась воображать: тёплое, шершавое, длинное, немного увесистое. Заодно из памяти всплыли крики чаек, шум прибоя и скрип уключины галерных вёсел, крики гребчих и хлопанье ветра в сложенных парусах.

Эх. Дом. Оказаться бы снова дома.

Девушка жалобно и неразборчиво пропищала и стиснула пальцы. По четыре на каждой лапке-ручонке. С коготками.

И когда ощутила это самое длинное и твёрдое, и даже ощутился вес, на душе сделалось легче.

— А вот теперь можно создать свет.

Шарлотта вскинула одну лапку, словно стояла сейчас не в лесу, а перед кафедрой в университете.

— Люцерна да айра. Воздушная свеча.

Прямо перед мордой крысы беззвучно возник крохотный огонёк, разогнавший мрак. И пусть всё было искажено крысиным взором и серо, но всё равно свет давал чувство безопасности и счастья.

Шарлотта с облегчением вздохнула и перевела взор на длинную, полупрозрачно-серебристую пику в руках, что была длиной в два её нынешних роста.

Но стоило расслабиться, как пика стремилась поблёкнуть и растаять.

— Нет-нет-нет, — запищала девушка. И едва копьё снова проступила из мира иллюзий в реальность, она захлопала лапкой по брюху, привычно ища волшебный шар в поясном кошельке. Ведь чары надо закрепить. А для этого нужны другие, более сложные чары.

— Бездна, — опять выругалась волшебница, сообразив, что шар находится на кармашке прямо на крысиной одёжке и размером теперь с большой кувшин. Относительно её нынешней, конечно же.

И достать не получится.

Зато можно начертать схему и встать в серединку самой — вместе с шаром.

Стараясь одновременно держать и огонёк, который норовил погаснуть, и такую же непослушную пику, Шарлотта стала вспоминать схемы.

И в этот момент из мрака прямо в небе возникло нечто громадное.

— Матрэ! — заверещала по-крысиному девушка, чувствуя, как душа норовит вырваться из мелкого тельца и умчать в ужасе прочь.

А это нечто было беззвучным. И имело два больших крыла. И два огромных круглых глаза. И громадные, сильно изогнутые и очень острые когти.

Затем был удар. Когти с силой сомкнулись на одёжке, болью отдаваясь во всём теле.

И сразу послышался странный гулкий свист, наполненный болью. И тяжесть.

То, что навалилось, дёрнуло девушку и само заскреблось на земле. Крылья били стебли и травы, раскидывая палые листья, поднимая порывистый ветер. Когти разжались. А странная горячая туша торопливо отползала.

Шарлотту трясло.

И пусть это был ужас на грани умопомрачения. Она не выпустила пику.

Это её и спасло.

Тварь напоролась на остриё, лишь сбив с ног.

И тварью этой оказалась простая сова, только в сравнении с нынешней величиной волшебницы она казалась подобна дракону. И столь же кровожадна и смертоносна.

— Матрэ, — пищала крысиной пастью девушка, пытаясь унять дрожь.

Сова некоторое время посидела на земле, обиженно глядя на странную добычу, которая оказалась слишком колючей, и стала, едва слышно хлопая крыльями, ковылять прочь. На оставленных перьях была тёмная кровь.

— Ко-о-оли-и-и. У-успо-око-ои-ительно-о-е, — протяжённо и глухо донеслось через небытие. Это был голос Стаканишта, сидящего сейчас рядом с её человеческим телом.

В теле кольнуло болью. Но боль терялась на фоне страха. А затем удары сердца стали реже, и боль в голове чуточку притихла.