Книга Золотая тьма. Том 2, страница 99 – Игорь Осипов

— Так, вы же сами сказали разместить, — проговорил, поморщившись в ожидании звездюлей, прапорщик.

При виде генерала баронет вскочил, схватил со стула берет с пестрым пером фазана и тут же принялся им приветственно размахивать.

— Ваша милость! — проголосил он.

— Я сказал на базу, а не ко мне в номер, — прорычал начальник.

— Дык, командир, система приняла Шарлотту за вашу дочь и дала все полномочия, — попытался оправдаться Сизов, но генерал зло глянул на прапорщика, и тот заткнулся.

— А где это юное дарование? У меня такое желание взять розги и высечь по заднице. По-отечески! — рявкнул генерал.

Прапорщик пожал плечами.

Начальник же развернулся, чтоб уйти, но потом вдруг замер.

А вообще, какого чёрта он должен себя ограничивать? Надоели все эти ограничения. Всё надоело.

Генерал выдохнул, пересёк комнату и навис над Максимилианом, будучи почти на добрые два десятка сантиметров выше. Не зря же его местные иногда сравнивают со зверомужами. И, почуяв неладное, баронет втянул голову в плечи, натужно улыбаясь. Невольно пришла переделанная цитата из незабвенного Остапа Бендера: «Думается, баронет понял, что сейчас его будут бить, может быть, даже ногами».

— Любезный, — процедил Пётр Алексеевич, положив руку на кобуру с маузером. — Сейчас вы наведёте здесь идеальный порядок. И тогда я забуду о недоразумении.

— Я сейчас позову слугу, — прошептал рыжий паренёк.

А генерал покачал головой и зловеще протянул:

— Не-е-ет. Вы сейчас сами возьмёте в руки тряпку и веник и отмоете комнату, — Пётр Алексеевич слегка повернул голову, не отрывая взгляда от баронета. — Прапорщик Сизов, обеспечьте подопечного уборочным инвентарём.

— Есть! — бодро отрапортовал Стаканыч, поняв, что на сей раз гнев начальства падёт не на него, и испарился, шумно топая армейскими ботинками по коридору.

Возник буквально через сорок пять секунд — пока горит спичка. И уже с ведром, шваброй, пылесосом.

Баронет жалобно глянул на тряпку и тут же вспыхнул внутренним негодованием. Он хоть и лис, умеющий скрывать свои мысли, но тут они просто прорывались сквозь маску благодушия.

Как же. Он же дворянин. А тут заставляют делать работу черни.

Генерал щёлкнул застёжкой на кобуре, и на свет показался воронёный металл с деревянной накладкой на рукоятке.

У баронета по лицу прокатился испуг, а глаза забегали по помещению, словно птица в клетке.

За какую-то минуту на физиономии рыжего паренька сменили друг друга все стадии принятия неизбежного.

От гордого возмущения до мысленных попыток сбежать. Взгляд даже несколько мгновений задержался на закрытом окне.

А потом взор потух и стал мученическим-мученическим, словно его владельца сейчас возведут на плаху и отрубят самое дорогое, что есть на свете.

— Ну. Я жду, — протянул Пётр Алексеевич и немного подался вперёд. Баронет отступил на шаг, а потом сник. Всё же, перед ним влиятельный барон. Это не так позорно, как если бы его заставил кто другой.

Видимо, так решил баронет, потому как тяжело вздохнул и пролепетал:

— Как скажете, ваша милость.

В этот момент стиралка загромыхала с лязгом отжимом кастрюль и запрыгала на месте.

— Стаканыч, выруби её, мать вашу! — рявкнул генерал, отчего баронет даже вздрогнул. Потому грозный крик был на русском, которого Максимилиан не понимал. А то мало ли, прикажет на кол посадить. И прямо с колом в одном месте заставит наводить порядок. Кто их знает. Этих халумари.