Книга Золотая тьма. Том 1, страница 51 – Игорь Осипов

От демона вымершего народа ждать хорошего не стоило. И даже если её почитали как саму богиню доброты и благодетели, в детстве рассказали предания, как текли реки крови, когда эти коротышки приносили в жертву своим владыкам сотни и тысячи себе же подобных, а потом и людей, когда самих почти не осталось. Земля была пропечатана алым и не успевала высыхать, когда орошалась новыми потоками сока жизни.

— Что мне ответить? — набравшись смелости, прошептала Хлоя. Всё равно её судьба незавидна.

А Ламинара медленно-медленно вытянула руку к лицу женщины. Волшебница попыталась отстраниться, но тонкая нить, что на горле, натянулась, подтягивая жертву поближе.

Сухие и на удивление тёплые пальцы сжались на нижней челюсти, задрав голову вверх.

— Открой рот, — пропела Ламинара.

— Не надо. Я не хочу. Пожалуйста, — заплакала женщина сквозь тупую боль. По щекам потекли слёзы.

— Не откроешь, вырву зубы, — прошипела древняя тварь и положила на лицо ещё одну ладонь. Через три удара сердца Ламинара резко подняла ту руку, что положила на лицо, и Хлоя ощутила, как что-то рвётся изнутри.

— Не надо! — попыталась она возразить.

А боль росла. Словно на кол посадили, и толстое остриё проламывает грудную клетку. А потом стало тяжело дышать. Ком встал в горле, а лёгкие жгло огнём.

И что-то лезло вверх по горлу. Лезло неумолимо, с хрустом раздвигая плоть.

Когда оно коснулось самой гортани, женщина поджала ноги, попытавшись согнуться пополам от спазма, но хватка Ламинары была сильна и не давала упасть.

А потом, по-прежнему глядя в кирпичный свод, женщина увидела светящуюся желтоватым светом искру, запрятанную в тугой пузырь размеров с кулак. И внутри что-то билось, как ещё не вылупившийся из икринки малёк.

И тогда Ламинара разжала пальцы, позволив Хлое рухнуть на пол и жадно, через смешанную с надсадным кашлем боль, глотать воздух.

Тем временем демоница повернулась боком и потянулась — к клетке. И в её руке была уже не только икринка, а ещё и что-то, извлечённое из-под полы. Что-то трепещущее, с щупальцами и членистыми лапками, как у мокрицы.

— Я взяла часть твоей души. И часть своей силы. Когда душа заживёт и покроется шрамами, а это будет скоро, я возьму ещё, — прошептала тварь, и дверь клетки, где сидели крысы-наблюдатели, сами собой открылась.

— А-а-а-а! Утро-о-о! — громко протянула Шарлотта и глянула на ранний свет Небесной Пары, просунувший тонкие лучики в щели в ставнях постоялого двора. — Надо браться за работу.

От странной ночной боли осталось лишь тяжёлое воспоминание, как о дурном сне, и потому одеяло тут же полетело в сторону, а ловкие руки подхватили сумку и кинули её на кровать.

И девушка, даже не одеваясь и будучи нагишом, стала выкладывать на матрас содержимое: то была и толстая кожаная перчатка на левую руку, и амулеты от всякой заразы, в том числе колдовской. За ними последовали заготовки зачару́нек, то есть железные, медные и серебряные булавки и жетончики, которые пока пусты, ибо наполнять их надо прямо на месте.

Потом появились целых двое счётов величиной с ладошку, с костяшками из крашеных вишнёвых косточек.

Следом на постель легли мешочки со страшилками. То были отделанные серебром и медью черепа, когти и клочья шерсти и пучки перьев разных мелких пожирателей крыс: кошки, ласки, совы, коршуна, терьера, удава и крокодильчика. Там же оказался большой альбом ярких рисунков акварелью с этими крысоловами.