Книга Золотая тьма. Том 1, страница 86 – Игорь Осипов

«Урал» заревел, пибикнул звуковым сигналом и стал неспешно пятиться, изрыгая почти прозрачные выхлопные газы. А через минуту на поляну навалилась тишина — солдаты были заранее предупреждены, что при появлении волшебницы надо скрыться и не мозолить глаза.

— Ваше могущество, позвольте в дом, — показав рукой на крыльцо, произнёс генерал после поцелуя протянутой длани.

— Я требую, чтоб вы наказали вашего стражника. Это наглость — препятствовать мне. Неуважение. Он даже не поклонился, когда я вышла из кареты. Был бы это мой стражник, я бы его прокляла на мучительную смерть.

— Накажем, — кивнул генерал, но ведьма не унималась.

— Я требую немедленно.

Пётр Алексеевич сделал глубокий вдох. Ведьма хотела слишком многого. Это не её подданный. Но раз уж не стала применять фаербол сама, то понимает это. Да, дилемма.

— Дежурный! — закричал генерал.

Когда сержант встал перед ним по стойке смирно, Пётр Алексеевич заговорил по-русски: «Сделай хмурое лицо».

А потом приложил руку к козырьку:

— Объявляю благодарность.

— Есть благодарность, — стараясь оставаться хмурым, ответил боец.

— Всё! Иди! Помогай Сизову!

— Есть! — прокричал сержант и умчался в подсвеченную фонарями ночь.

— Что-то он не очень опечален, — проворковала ведьма, хотя сама сперва зло поджала губы, а потом расплылась в улыбке. Словно поняла сказанное, но не стала выдавать языка.

— Радуется, что на кол не посадили, а просто прокляли, — поклонившись, ответил на общекоролевском генерал и двинулся к домику.

В большой опочивальне маркизы, переделанной в просторный кабинет, уже накрыли стол.

Кровать отгородили специально привезённой для этого с Земли раскладной ширмой.

На столе светилась чистотой белоснежная скатерть, на которую бросали оранжевые блики пузатые бутылочки с коньяком. Развешанные на потолке лампы дневного света не давали мраку ни единого кусочка пространства, где тот мог бы спрятаться. А казённые фарфоровые тарелки сверкали по-музейному красиво и богато.

Блюдо приготовить не успели, потому на фарфор выпотрошили офицерский сухой паёк, подогретый на печке. Тефтели в томатном соусе, гороховая каша и тушёная картошка с мясом. Яблочное пюре и шоколадки.

Кофе со сливками. И столовые приборы из нержавейки вместо серебра. А что такого, местные легированную сталь не знают, а местное железо, выполненное многократной перековкой железной крицы, быстро темнеет, сколько ни натирай. И хорошо ещё, что не одноразовый пластик.

В общем, чем богаты, тем и рады.

Едва вошли, как взгляд Астры сверкнул по помещению и на долгий пяток гранов момента остался прикованным к макету железной дороги.

Генерал ухмыльнулся и, проходя мимо, щёлкнул выключателем. Маленький зелёный тепловоз тут же вспыхнул крохотными огнями, сорвался с места и с тихим жужжанием потянул по блестящим ниточкам-рельсам три вагона — от карикатурного Керенборга, распечатанного на трёхмерном принтере, до не менее карикатурного Галлипоса.

Символом одного города стал уменьшенный замок маркизы Керенборгской. У второго — три городских домика и пристань с парусным корабликом.

Николь-Астра словно заворожённая подошла к столу с макетом и облокотилась, жадно пожирая глазами поезд с вагончиками: пассажирским, товарным и просто платформой, на которой стоял игрушечный контейнер.