Книга Тайными тропами, страница 84 – Игорь Осипов

Выстрелы прогремели дуплетом ровно в тот миг, когда его милость подхватил своё оружие, но вместо пальбы, снизу на оружии загорелся яркий белый фонарь, высветивший клыкастый комок щупалец и десятков глаз, к коему приделаны длинный, как у морского ската, хвост и широкие кожистые крылья. Такие же крылья есть у безобидных летучих лисиц и собак, ворующих фрукты в садах.

— Мать твою! — выругался по-своему баронский племянник и тоже несколько раз выстрелил.

Пули пробили существо насквозь, швырнув светло-жёлтую, слегка светящуюся плоть на пол и стены.

Тварь заверещала от боли, затем схватила что-то со стола и, скрежетнув когтями по столешнице, прыгнуло в окно.

— Что ей надо было? — громко проговорил барон и посветил на стол, потом пошарил лучом по полу. — Батарейки. Зачем ей батарейки?

— Бездна! — выругалась Аврора. — Почему всё так не вовремя⁈

Дмитрий медленно повернул голову в сторону девушки, задержал взгляд на красивых местах, тяжело вздохнул и пожал плечами.

Торопливая городская ночь опять затопила улицы Керенборга. И лишь одинокий масляный фонарь освещал сделанную из деревянной доски вывеску аптеки. Аптека пахла разными травами, а из неё доносился мерный стук пестика, толкущего в дубовой ступке сухие листья, и тихие вздыхания аптекаря. Так уж повелось, что искусство алхимии и аптекарства, не требующие большой силы, лишь усидчивости и внимательности, были уделом мужчин.

Перворождённые сёстры, натянув поглубже людские широкополые шляпы с перьями, шли по грубой мостовой серебряных улиц, где проживали имеющие деньги горожане средней руки — ремесленники, мастера тонких ремёсел, мелкие торговцы, простые стражницы и прочий неленивый люд. Улицы золотые, где селилась знать, были мощены куда ровнее, но даже здесь между булыжниками виднелись белые и слегка поблёскивающие во мраке «кошачьи глазки», а сама дорога посередине ниже, чем по краям — чтоб ливневые воды не подтапливали дома, а беспрепятственно освобождали кварталы. Бедные же улицы, названные чёрными, вымощены лишь местами, а зачастую просто засыпаны смешанной с песком галькой, и когда вода падала с неба, словно то прохудилось, как старая дырявая бочка, улицы местами превращались в долго не высыхающие пруды, хоть бобров и раков запускай.

Колдунья с именем Огнекрылая Гусыня встала на перекрёстке и огляделась.

— Ненавижу человеческие города, — пробурчала она. — Построят каменные дебри и радуются смраду, духоте и тесноте. И куда нам идти?

Вторая, та, чьё имя было взято у серебряной куницы, остановилась рядом с сестрой и закрыла глаза, а затем вытянула перед собой руку с пальцами, сложенными в знаке совы. Полезное в густом лесу и горах умение пригодилось и здесь, а когда между пальцев вспыхнул зеленоватый знак, лишние звуки, в том числе эхо, притихли, а нужные, напротив, стали чётче. Здесь главное — знать, что ищешь, и Куница знала.

— Нам туда, — вынесла она в вердикт, указав рукой, и побежала по проулкам.

Путь лежал в сторону восточных ворот, и чем больше они приближались, тем громче становился непривычный звук, похожий на рык неведомого зверя.

Сёстры бежали, боясь опоздать, а когда выскочили к воротам, где домики слегка раздвинула в разные стороны небольшая площадь, увидели искомое: пришлого, ехавшего верхом на двухколёсной повозке. Именно она так громко рычала и вдобавок отвратительно пахла земляным жиром.