Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 122 – Миф Базаров

Археолог развязал рюкзак и достал пачку галет.

— Угощайтесь, — он протянул мне одну.

— Спасибо, у меня своё.

Сектант пожал плечами, потом протянул одну Саньке, вторую младшему, а две оставил себе.

Я достал из кармана остаток лепёшки: за эти дни она превратилась в сухарь, и откусывать пришлось боковыми.

— Кипятка не надо, а от воды не откажусь.

— Александр, дай инквизитору воды, — при слове «инквизитор» сектант улыбнулся.

Санька отстегнул от пояса круглую флягу и протянул мне, не вставая. Наши пальцы встретились на холодном металле, и я пустил щуп по своему шву, до самой подкладки.

Чужой слой перекрыл мне дорогу. Он оказался гладким, как вощёная бумага на банке с вареньем, и щуп с него соскальзывал. Клали его по двадцать первой, от середины к краю, и по краю прихватили, иначе сползёт. Значит, и снимать надо с края. А что поставлено по двадцать первой, то снимается по двадцать девятой: стежок за стежком, последний первым.

Только слой этот клал археолог, и сам он сидит в трёх шагах от меня. Если надавлю, почует. Тут годилась тридцать четвёртая: заходить на Санькином выдохе, когда тот сам отпускает верхний слой, идти его течением. Тогда край шевелится от дыхания, а не от щупа.

Жимин дышал медленно, раз в семь-восемь секунд, так спокойно дышат только во сне. Стежков по краю я насчитал сорок три. По стежку на выдох это чуть больше шести минут разговора.

Я глотнул из фляги, дожёвывая сухую лепёшку, а первый стежок уже сошёл на Санькином выдохе, второй на следующем.

Достал из кобуры револьвер и откинул барабан, пустой, каким оставил его у чёрной воды. Два патрона с насечкой вставил первыми, следом четыре разрывных. Археолог внимательно наблюдал за мной, не донеся до рта вторую галету.

— Игорь Юрьевич, стрелять тут не в кого, — он покачал головой. — Тут все свои.

Я защёлкнул барабан и убрал револьвер в кобуру.

Третий и четвёртый стежки слетели следом.

А я сдвинул рукав, снял часы и завёл их. Второй раз за храм: первый пришёлся на лабиринт, на вторые сутки. Пружины у Пашиных часов хватает на трое суток, а когда ещё представится свободная минутка, я не знал. Заводное колёсико у них ближе к ремешку, второе я старался не задеть: хватило одного раза в поезде.

— Часы заводите? Это правильно, о времени в храмах забывать нельзя, — археолог стряхнул с колен крошки от галет. — А у вас какое сегодня число?

— Четвёртое.

Сектант поддёрнул рукав и глянул на свои.

— А у меня двенадцатое. Быстро вы, за четыре дня в одиночку справились. Я слыхал, тут и по паре месяцев ходили.

Восемь дней разницы, а входили мы с разницей в четверть часа. Сходится со щетиной у повара: полсуток на минуту. Выходит, на дорогу у них ушла неделя, а потом пять дней у открытого проёма, куда шагнуть можно было в любую минуту. Сидели и ждали. А ещё эта фраза: «А я уж думал, вы на развилке наверх свернёте».

— Вы всё это время ждали меня, — я посмотрел на сектанта. — Зачем?

— Да вы и сами знаете, зачем, — археолог поставил локти на колени и сцепил пальцы. — Храмов по мирам много: испытание, награда — кому что. Дороже всего ценится награда, сделанная под твою школу. Огневику — под огонь, воднику — под воду. А для магов жизни только один такой храм: этот.

Я промолчал.

В висках потеплело и мягко надавило: археолог пробовал, как за первым ужином, настойчиво предлагая согласиться. Я держал по тридцать второй. Давление походило вокруг и отступило.