Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 2 – Миф Базаров

Моисеев подержал куртку в руке, повесил её обратно на гвоздь и вытащил из-под одежды артефакт, посмотрев на него.

— Захар, Геннадий, в пять поднимите всех, — сказал я. — И чтобы к шести все были в порту, край — в полседьмого. Караван на Балтийск уходит в семь, нам надо спешить, иначе я не успею вытащить троих оставшихся курсантов.

— Понял, — Гена сплюнул на песок за порогом. — А ты сам-то как поедешь?

Я посмотрел на него.

— Песчаник дашь?

— Бери любой из пустынников, они заправлены и обуты. После того, что мы вчера видели, я больше с той приисковой артелью работать не собираюсь. Только вот как вы на них поедете?

Маша смотрела не на мотоциклы, а на свои ладони. Раскрыла их, сжала, опять раскрыла.

— Игорь, я не смогу, — сказала она. — В пальцы ещё не вернулась чувствительность.

— Сзади поедешь, — сказал я. — И держаться будешь за меня, так легче.

Ещё раз бросил взгляд на мотоциклы. Пустынник для этого не годился. Седло короткое, задранное, машина под одного и под песок. Вдвоём на нём поехать можно, но не стоило.

У верстака стоял чоппер Морозова. Длинный руль, красный бак, языки по борту.

Гена проследил, куда я смотрю, и перевёл взгляд на край верстака, где со вчерашнего вечера лежала связка на стальном кольце с плоской железкой в форме огонька. За вечер к ней никто не притронулся.

— Бери огненного, — сказал он. — Морозов же тебе их отдал, насколько я понял.

Я не ответил.

Взял связку, сказал спасибо и пошёл к машине.

Плащ лежал на ящике у стены. По городу я в нём не ходил ни разу, ходил в серой робе с нашивкой механика на кармане и прятал даже литеру, а надел его впервые только тогда, когда мы выехали за ворота в пески. Пыль с плеч смахнул рукой и накинул плащ на себя.

Маша вышла из-за перегородки уже переодетой. Тёмно-вишнёвая кожа, мягкая, без блеска, поверх плащ.

Она подошла и тут же начала проверять экипировку. Откинула барабан, повернула его пальцем, посмотрела на заряд и защёлкнула. Проверила подсумок: двенадцать в гнёздах, из них четыре с алой насечкой. Тронула рукоять рунного ножа на поясе, вынула его наполовину и вернула.

Молния под горлом у неё не поддалась, я подошёл и застегнул. Она тем временем поправила клапан моего патронташа.

Дробовик я прикрепил к седельным сумкам.

Гена откатил створку до упора.

Я выкатил мотоцикл на улицу и только там завёл. Мотор взялся со второго раза и пошёл низко, ровно и на удивление тихо для такого объёма двигателя.

Мы выехали в город и покатили по пустой улице, на второй передаче, без огня.

— Слева, — сказала Маша мне в ухо.

Занавеска в нижнем окне дёрнулась и легла обратно.

Через дом ещё одна. Дальше, за перекрёстком, кто-то отпустил край так поздно, что я успел увидеть в щели лампу, занавешенную тканью.

Город не спал. Город притворялся, люди спрятались по домам с погашенным светом и слушали, кто едет по улице.

Добрались до центральной площади у портовых ворот. Там стояли двое в полицейской форме, они лишь покосились на наши плащи и с места не двинулись. Ещё двое у поворота на причал.

Рынок разобранный, парусина скатана на ночь, у водокачки никого.

Окна в гостинице «Три якоря» светились только на первом этаже, там, где ресторан. На улице, под навесом, столы раскидало вместе со стульями, два лежали метрах в десяти уже на площади.