Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 59 – Миф Базаров

— Там ещё есть? — спросил я.

— Есть. И кое-кого ты знаешь. Зачитать по порядку?

— Не по телефону.

— И то верно, — буркнул Пётр.

Я посмотрел на сумку на стуле. На обороте каждой из трёх обложек стояла одна и та же фамилия.

— Одну только проверь. У меня в мастерской на бочке с маслом лежит такая штукенция. Мелочь в ней промываю, болты да шайбы.

— Я тебе что, слесарь? — проворчал Пётр.

Ну давай же, догадайся: решето, Решетников.

В трубке помолчали, а потом зашуршала бумага. Листал наставник быстро, уже зная, что ищет, и я выдохнул. За окном прозвенел трамвай, теперь в другую сторону.

— Есть такой, — сказал Пётр. — Погоди-ка… Опа. Учился-то он в один год со стрелком.

В списках по трое на поток, а значит, Гуров и Решетников учились у Никодимова в одной тройке.

— А тебе он на что?

— Встречались недавно, но больше не встретимся.

Пётр хмыкнул.

— Альбом с фотографиями пришли мне. Отнеси в ту контору, которая «Урал» доставила. На моё имя, до востребования, в центральную колонию.

— Понял. Эти довезут, раз уж твой металлолом не потеряли. Когда надо?

— Вчера.

— Тьфу на тебя. Сегодня и отнесу, как только откроются.

— Береги себя.

— Сам береги. И поешь что-нибудь по-человечески, а не яблоки.

В трубке пошли гудки, и я опустил её на рычаг.

Маша уже не спала. Лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела на меня.

— Ты что, через пестовскую контору что-то получать собрался?

— Пётр мне кое-какие бумаги достал. Надо будет Захара попросить, может, побыстрее выйдет.

— Так позвони ему.

— По телефону не хочу. Может, получится после службы заскочить к нему.

Маша спустила ноги с кровати, посмотрела на мои босые и на обувь у двери.

— Может, пойдём тебе ботинки купим? Смотреть больно, как ты в них ходишь.

— Давай сначала с бумагами разделаемся, ненавижу я их. А днём сходим, купим и отметим это дело в каком-нибудь заведении вкусным обедом. Думаю, должны успеть до заседания.

— Договорились.

Позавтракали внизу, в ресторане при гостинице, и пошли в управление.

За две недели бумаг набралось столько, что на третьем часу я был готов взвыть и убежать. Рапорты по «Братску», по «Новоархангельску» и по Балтийску, расход патронов и эликсиров, описи, акты. Маша писала быстро, а я сидел над каждым листом, как над минным полем, и решал, что писать, а что оставить между строк.

Ближе к полудню в кабинете зазвонил телефон.

— Черкасова, — сказала Маша в трубку. — Да… Слушаю… Поняла. Через час буду.

Она положила трубку.

— Надо закругляться, мне скоро уходить.

— Что случилось?

— Филипенко. Таисия Павловна ему позвонила и просила, чтобы при Анне теперь постоянно была я.

Выходит, за вчерашний день Таисия Павловна Жимина, одна из сестёр Пестова, разглядела Машу как следует, раз звонила с такой просьбой самому Филипенко.

Маша сложила свои отчёты в стопку и помогла мне закончить с описями за десять минут.

— Про документы Петра я помню. Спрошу у Захара, — сказала она, надевая плащ.

— Спасибо. Хорошо бы он это ускорил.

— Спрошу, — повторила она уже от двери.

К брошенной строчке в последнем отчёте я вернулся не скоро. Думал про списки.

Первым просилось положить их на стол перед советом: вот они, тройки Никодимова по годам, вот Соколов, вот Гуров, вот Решетников с Берёзовым. А к ним и всё, что набралось против Соколова за всё это время. Только если разложить это по порядку, выходило жидко.