Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 118 – Эдуард Тен

— И ты здрав будь, Искандер. Что привело тебя ко мне?

— Хочу подношение сделать вам и спросить совета.

Митрополит кивнул. Я достал из сумки чашу и бокал, всё из прозрачного стекла, и поставил на стол перед ним. Удивлённый Иосиф привстал с кресла, пододвинул подношение к себе. Он молча рассматривал чашу и бокал.

— Сам сотворил или кто работает на тебя? — спросил он сухим голосом.

— Сам, владыко. — Тихо ответил я.

— Хочешь встать под мою десницу? — спросил митрополит, не отрывая взгляда от чаши.

— Нет, владыко. Хочу свою торговлю начать.

Митрополит оторвал взгляд и посмотрел на меня оценивающе. — Почему отказываешься от моего покровительства?

— Не хочу быть зависимым от вас.

— Опять дерзишь. — Усмехнулся митрополит. — Не боишься, что я прикажу тебя схватить и всё одно выпытаю тайны?

— Нет, не боюсь. Я доверяю вам и надеюсь могу говорить открыто, без утайки. Проще вам войти в дело и получать десятую часть с прибыли. Но тогда вы должны внести сто пятьдесят рублей, долю в развитие.

После долгого раздумья Митрополит спросил:

— Это, я так понимаю, начало? Что думаешь изготавливать?

— Разную стеклянную посуду и стекло для окон. Стекло хорошее, прозрачное.

— Есть готовое?

— Есть, пробуем разной расцветки. Образцы есть.

Опять задумчивость.

— Хорошо, я внесу деньги и десятина со всей прибыли лично мне.

— Как скажите, владыко. — Слегка поклонился.

— Об этом знаем только ты и я⁈

— Да, владыко, в случае каких-то неприятностей я могу рассчитывать на вашу поддержку, владыко?

— Разумеется, сразу сообщи мне, я помогу.

— Простой русский митрополит. Это божье, а это личное. Слаб человек перед искушением. — Подумал я глядя слушая митрополита.

Расстались мы довольные друг другом. Казначей молча выдал мне мешочки с серебром, и мы отправились к Головину. Гаврила наотрез отказался ехать, сославшись на занятость и большой объём работы. Мать Гаврилы доброжелательно приняла меня и, когда узнала, что я прибыл по срочному делу, отправила слугу известить мужа о моём приезде. Через час приехал Головин.

— Где Гаврила? — спросил Головин, когда мы сели в его комнате.

— Очень занят, мы начали производство. Он руководит там.

Я достал из сумки чашу, бокал и поставил на стол. Семён Архипович был сдержан, но и он не смог скрыть своего удивления.

— Знатные вещи получились, — тихо сказал Головин, рассматривая чашу.

— Это вам в подарок, Семён Архипович. От чистого сердца.

— Ну-ну… — усмехнулся Головин. — Благодарствую, коли так. Так по какой нужде приехал, Искандер?

— Совета просить, Семён Архипович. Подскажите по цене и место, где торговую лавку лучше взять. Может, есть что у вас в приказе?

Головин задумался.

— По цене не могу советовать. Сходи в Большой посад, в Гостиный двор. Там иноземцы лавки и торговлю держат. Сам посмотри и приценись. Скажу одно: такого стекла у них не видел. На счёт торговой лавки подумать надо. Есть кое-что, определю тебе подьячего толкового, с ним и решай, что глянется.

— Я вот что думаю, Искандер. Как бы ты со своим товаром поперёк иноземцам не встал. Эти ушлые да жжёные сразу тебя искать начнут, а коли найдут — секреты твои выведывать. Могут и на разбой пойти.

— Да уж, как-то не подумал я об этой стороне дела, — задумался я. — Семён Архипович, надо оберегать вложения. Столько труда вложено — и что, какому-то дяде всё отдать?