Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 19 – Эдуард Тен

В достаточно просторной светлице боярина встретил наместник.

Светлица была рублена из крепкого соснового леса, просторная, но не богатая. Вдоль стен — лавки, крытые тёмным сукном, в красном углу — иконы в серебряных окладах, перед ними лампада теплится. На столе — развёрнутые свитки, чернильница, пара восковых свечей. Пахло воском, деревом и дымом печи. Топили по черному.

Сам наместник — Дмитрий Иванович Микулинский-Пунков — был мужчиной лет сорока, высоким, грузным, но ещё крепким. Широкое лицо, тёмная борода с проседью, глаза внимательные, с хитринкой. Одет был в тёмно-красный кафтан тонкого сукна, на пальцах — перстни с печатками. Видно было, что человек не последний в государстве.

— Здрав будь, Дмитрий Иванович, — произнёс Пронин, склонив голову.

Наместник, увидев лицо Пронина — осунувшееся, с синими кругами вокруг глаз, — встал из-за стола и подошёл к посетителю.

— И ты здрав будь, Иван Фёдорович. Как погляжу, несчастье случилось с тобой? — с участием спросил наместник.

— С самой Казани шёл и от татарвы отбился, а тут у самого Владимира разбойники напали, — вздохнул Пронин.

Наместник нахмурился.

— Разбойники, говоришь… И много их было? Отбились?

— Почитай, десятков пять. Отбились, кое-кого побили и повесили вдоль дороги нагишом.

— А это зачем? — спросил наместник.

— А чтобы добрые путники видели, что бывает с теми, кто разбоем занимается! Я тут тебе живого одного привёз. Ты уж, Дмитрий Иванович, потряси его, может, чего путного скажет.

— Да ты присаживайся, Иван Фёдорович. Гляжу, сомлел? Может, лекаря позвать?

— Благодарствую, Дмитрий Иванович, свой имеется. Замучил своими отварами. Как чумной хожу. Перестою у тебя во Владимире дня три и тронусь в Москву.

— Так ты Иван Фёдорович давай ко мне, места хватит. — Пригласил наместник. — А это кто такой? Не видел ранее с тобой.

Обратил на меня внимание наместник.

— А это, Дмитрий Иванович, найдёныш наш. В степи казаки нашли. Почитай умирал. Пришёл в себя. Искандером зовут. Из Эфиопии.

Наместник с интересом посмотрел на меня.

— Кто такой о себе подробно не сказывает, но по повадкам из не простых. Наверняка из воинского сословия или повыше. Когда татарва напала свалил их главаря. Сулицей в глаз попал. Не сомневайся Дмитрий Иванович, многие свидетели тому были. И когда разбойники напали убил двоих, а третьего в полон взял.

— Да ты что, не верится как-то. Молод ещё совсем. Так из каких будешь? — спросил наместник.

— Не разумеет он по нашему, Дмитрий Иванович. Магометанин. По татарски немного говорит. Со мной идёт в Москву. Что там далее надумал не ведаю.

— Ликом на араба похож, только сильно светлый. Не знаю, эфиопов прежде не видал. — Усмехнулся наместник. — Учи нашу речь, коли в Москву собрался. — Посоветовал наместник и продолжил беседовать с Прониным.

Я с одним из боярских слуг покинул ставку наместника и отправился осмотреть город. Вскоре мы вышли к небольшому рынку — чуть больше муромского, но товаром беднее. В кузнечном ряду я обменял топор и наконечник копья.

Дальше двинулись вдоль рядов. В мясном пахло сырой требухой и дымом — части туши висели прямо под навесом, облепленные мухами. За прилавком дремал торговец, отгоняя их прутом. Рядом бабы торговали репой, капустой и прошлогодней гречей, глядели настороженно, видно, чужаков здесь не жаловали.