Книга Шайтан Иван 1, страница 38 – Эдуард Тен

— Только Захарыч, он не знает кто мастер, я просто курьер, —

— Понятно, не беспокойся. Деньги за счёт кукол? Эх,Петя, сидел бы дома, занимался куклами, как было бы всё замечательно —

— Не начинай, Захарыч, говорено сколько об этом, может, потом… не знаю. Сейчас уже всё решено, а я за свои слова всегда отвечаю! —

Второго августа я выехал из Москвы. Описывать дорогу в Пятигорск не буду. Бесконечная тряска, подпрыгивание на ухабах, пыль, скверные и грязные постоялые дворы, за редким исключение, порой неприятные попутчики. Больше месяца мучений и на конец, пятого сентября, добрался до Пятигорска. Снял дорогой номер в гостинице. Несколько часов отмокал в ванной, постригся, побрился, вычистил мундир и отправился в штаб корпуса. Как ни странно, приняли меня незамедлительно, через десять минут выдали новое предписание и другие сопроводительные документы. Сообщили, что через два дня в Грозную проследует армейский обоз с ним мне и надлежит отбыть. Такая оперативность меня обрадовала и удивила. Два дня мне вполне хватило, чтобы ознакомиться с городом и его достопримечательностями, навестить ТД Бусина. Пятигорск этого времени довольно крупный город, приятный, достаточно ухоженный, по крайней мере, в чистой его части, где проживала богатая публика, военная администрация, военные, чиновники и остальные, кто мог себе позволить, но ничего примечательного.

В назначенное время я прибыл к месту формированию обоза. Караван собрался приличный. Двадцать телег армейского обоза, маршевая рота с пополнением новобранцев во главе с армейским поручиком, штабс –капитан, командовавший обозом. восемь телег купцов и каких-то гражданских, видимо, переселенцев. Меня и двух прапорщиков, следовавших к месту службы. Отношения с офицерами, старожилами, у меня как-то сразу не сложились. В первый же вечер, когда мы остановились на ночёвку, офицерская компания после представления, решила отметить знакомство обильным возлиянием вина, которым они запаслись с избытком. Вечеринка превратилась в банальную пьянку, старшие товарищи так напоили прапорщиков, что один быстро опьянел и облевался, второй выглядел не лучше. Я сразу дистанцировался от них, мотивировав свой отказ пить вино слабым здоровьем, чем вызвал у них неудовольствие. На все попытки давить на слабо и не уважаешь, я просто проигнорировал и ушёл к телеге, в которой ехал. Ездовой обозник, щуплый солдат в поношенной форме, очень робел и с опаской посматривал на меня. Ночи уже были холодные. Я достал спальный мешок из овчины, расстелил его под телегой и, сняв мундир, сапоги, улёгся спать, положив рядом пистолет и шпагу. С этого момента, господа офицеры объявили мне игнор и демонстративно не замечали меня, чему я только обрадовался. Штабс— капитан поделился мыслями насчёт меня, дословно,

— хлыщ столичный, потрётся тут месяц, два, навесит орденок и обратно, а потом будет рассказывать, как он тут с горцами рубился. —

Я не обиделся, к тому же подобное часто встречалось во все времена. Так что дальнейшая дорога протекала спокойно. Кавказ этого времени сильно отличался от того, который знал я. В первую очередь большими лесными массивами предгорья и горы были покрыты настоящими густыми лесами, только равнинные районы были свободны от него. Воздух чистейший, вода в горных ручьях была такой холодной, что ломило зубы. Днём солнечно и тепло, чувствовал себя просто замечательно, попутчики не надоедали своим присутствием. После пары приёмов пищи из общего котла решил готовить себе сам. Предполагая такое, я купил несколько видов размолотых круп с большим шматом сала, копчёного мяса, лука, соль и специй, хороших белых сухарей. Свежие овощи и фрукты покупал в селениях, которые мы проезжали. Нападений со стороны горцев ожидать не приходилось, слишком много солдат и казачьи разъезды периодически сопровождали и передавали эстафетой друг другу. Не обращая внимания на беспробудно пьянствующих офицеров, нижние чины несли службу исправно. Фельдфебель с унтерами на ночёвках справляли караульную службу и постоянно дрючили новобранцев, поддерживая их в тонусе, чтоб не расслаблялись. На четыре вечер после плотного ужина я пил чай и наслаждался жизнью, глядя на ночное небо, усыпанное звёздами. В горах ночь опускается сразу, без сумерек, и звёзды просто огромные, и вот в мою нирвану вторгается деликатное кхекань