Книга Шайтан Иван 2, страница 90 – Эдуард Тен

Весть о прибытии полкового священника облетала базу и народ стал подтягиваться к плацу.

Пойдем сотник, совершать положенное мне по чину.

Отец Мефодий провел общее богослужение и по окончании его стал вести прием страждущих в молельной комнате базы. Заверил всех, что он пробудет несколько дней, примет каждого и не оставит без своего благословения. Отец Мефодий, в миру, Семен Резвов, крепкий, тридцатилетний мужчина с окладистой, аккуратной бородой, решительный и смелый. Рассказывали, что во время учебы в семинарии не раз был на грани исключения за драки и мордобой, как в самой семинарии, так и за её пределами. Но, как одному из лучших семинаристов, ему прощали нарушения дисциплины, тем более он не дрался ради удовольствия, а за справедливость. В совершенстве владел греческим и латинским языками, знал французский, черкесский, немного арабский. С самого образования сотни он редко посещал нас. Не лез в мои дела, но думаю внимательно наблюдал со стороны. Вечером, пригласил его на ужин. Мой восточный стиль жизни принял как должное и я не услышал привычного «живёшь как басурманин». Когда стол убрали и накрыли для чаепития Отец Мефодий сказал.

— Ну, что, Пётр, поговорим по душам?

Немного напрягся.

— Я не против.- посмотрел в умные и проницательные глаза батюшки.

Знаток человеческих душ, хороший психолог и психотерапевт. Не удивлюсь если станет обер священником Кавказского корпуса, даже уверен в этом.

— Жалуются на тебя люди, сотник, басурман привечаешь, пластунов заставляешь горянок в жены брать, да и сам в грехе сожительствуешь.

Смотрит на меня внимательно, с лукавой усмешкой.

— Грешен батюшка, каюсь, приму любую епитимью.

— Так уж и любую? — рассмеялся батюшка.

— Ладно, скажу на прямки. Люб ты мне сотник и дела твои правильные и справедливые. Особенно по павшим пластунам. Про «пластуны не сдаются» сам придумал?

— Сам.

Воспоминание о погибших испортили настроение. Не сама смерть, а издевательства над их телами.

— Не хмурься сотник, сказано было тебе, нет в том твоей вины. Казаки справляли службу и погибли как герои и то, что ты наказал делом за глумление над телами павших, по справедливости. Но в таком деле нужно знать границы своим действиям. Око, за око, не более того.

О внесении в списки на вечно, очень хорошее и правильное начинание. Воину важно знать для чего он службу несет и за что смерть принимать будет. Память о нем и подвиге его сохраниться. Генерала или статусного чиновника хоронят с почестями, а простой солдат разве не достоин почести, после смерти в бою. Никто не придаёт этому значения, а ты подумал и сделал доброе дело. За то и уважение моё тебе. Да не только моё, полковой командир одобрил, думаем, как это в законные рамки вставить.

— А что думать, оформить приказом и все. Возражений не последует.

— Почему так уверен?

— Что для военного чиновника важно? На данное дело не тратятся казенные деньги, а остальное не имеет значение. Начальство, если умное поддержит, а с дурака, какой спрос.

— Убедил. — Улыбнулся батюшка.

— Умен ты, сотник, не по годам. Откуда столь глубокие познания в исламе? Тебя мусульмане скоро улемом почитать будут.

— Довелось общаться с умными людьми. Согласитесь батюшка, ни одна вера не призывает к нарушению заповедей господних, да и заповеди у всех схожие. По сути и христиане, мусульмане, иудеи, люди книги, только пророки разные. Я с уважением отношусь к представителям всех конфессий, если они истинно верят и живут или хотя бы стараются жить по заветам. А в жизни, к моему сожалению, далеко не так. Многие только числят себя теми или иными, а по сути прикрываются верой творя всякие непотребства.