Книга Шайтан Иван 3, страница 105 – Эдуард Тен

Командиру полка отобрать у уволенного штабс-капитана Иванова мундир и офицерские знаки отличия, о чём, по исполнении, доложить в инспекторский департамент военного министерства.

Начальник инспекторского департамента военного министерства.

Генерал-майор Вишневский З. И. дата, подпись.

В кабинете повисла тишина. Раздосадованный Мазуров хмуро обводил взглядом присутствующих.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что такого нужно было совершить в Петербурге, чтобы последовал такой приказ из военного министерства?

— Ваше превосходительство, мне кажется немного преждевременно делать какие-то выводы. — попытался снять напряжение подполковник Шувалов. — Пётр Алексеевич должен днями вернуться из Петербурга. Будет верная информация о происшествии.

— Мы получим правдивые сведения и что это даст. Мы обязаны выполнить приказ начальника департамента, не выполнить его, мы не можем. Лишим сотню командира в момент подготовки её к участию в летней кампании против турок.- Констатировал начальник штаба.- Думаю, нам скоро следует ожидать приказа о передаче сотни в распоряжение начальника штаба корпуса. Они начнут формирование егерского батальона.

— Видимо всё идёт к этому.- задумчиво сказал Атаман.

Получив приказ из штаба линии, Соловьев с Дорожным сидели и не понимали, что происходит.

— Александр Николаевич, вот ты мне объясни, кому, там в Петербурге, есаул так хвост прищемил, что аж с самого Петербурга такую бумагу прислали? — Ходил по полковому штабу есаул, пыхтя и матерясь про себя.

— Да сядь уже, Василий Иванович. Ты просто не понимаешь, что Петербург, это другой мир, там и законы, негласные, совсем иные. И всем известно, как относится Император к дуэлям. Тебе мало примера князя Долгорукого. Его за участие в дуэли выгнали из гвардии и сослали на Кавказ.

— Выходит Пётр Алексеевич убил кого-то, раз его из армии выгоняют без мундира и пенсиона.- наконец сел Дорожный.

— Выходит так, или кого-то важного тяжело ранил. Если убил бы, наверное более суровое наказание последовало.

— Что теперь делать? По его приезду ты, Александр Николаевич, при народе, будешь мундир у него отбирать? У него хоть мундир армейский остался? Кто сотней командовать будет? А если казаки не признают нового сотника, не дай боже бучу поднимут. Что делать будем, Александр Николаевич?

— Отстань, Василий Иванович, не знаю я. Если бы я знал. — в сердцах сказал Соловьёв.

— А, плевать, выгнали из армии, не беда, уж кого, а, Петра Алексеевича, атаман точно впишет в реестровые казаки, и вся недолга. Будет казачьим есаулом, так даже лучше. Мы по табели о рангах, ежели у армяков (армейцев) смотреть, капитанами проходим. Ты чего, Александр Николаевич, — обеспокоился он глядя на Соловьёва, который с круглыми глазами смотрел на есаула Дорожного. Соловьев продолжал молча смотреть и что-то обдумывать, постукивая пальцами по столу.

— Ты прав, Василий Иванович, светлая твоя голова.

— А чего, Александр Николаевич, тихо заберёшь армейский мундир у сотника и в штабе доложишь. Так, мол, и так, приказ исполнили, мундир сняли и все довольны.

— Надо в Пятигорск ехать, пока они чего-нибудь не возвратного не натворили.- озабоченно проговорил Соловьёв.

— Поезжай, если для дела нужно.

По прибытию в Пятигорск, Соловьёв немедленно направился к Атаману надеясь застать его в штабе.