Книга Шайтан Иван 3, страница 120 – Эдуард Тен

— Как какую, ежели невеста есть, значит свадьба будет. А это дело хлопотное, командир, заранее надобно подумать, что да как. Эт тебе не набег горский отбивать, тута похлеще будет.

— А кто невеста? — совсем запутался я. Егор Лукич посмотрел на меня, как на ненормального.

— Как кто? Катерина Николаевна. — взглядом намекая, что я совсем поглупел от счастья

— Она сказала, что твоя невеста и приехала к тебе на житьё. Так все об этом знают. Вот я решил заранее озаботиться. — Совсем растерялся старшина. — Али не будет здеся свадьбы, в Петербурхе справлять будешь. Озарила его догадка.

Я опрометью бросился домой. Застал Катю и Аду пьющих чай с лепешками и мёдом. Кстати Лобовский мёд, вкусный.

— Это как понимать? — с ходу я наехал на Катю.

— Что именно, Петр Алексеевич?

Я видел по глазам, что она прекрасно поняла о чем я спрашивал.

— Ну что ж, — глубоко вздохнув, начал я, стараясь говорить, как можно спокойнее. — Давай обсудим это, как взрослые люди. Екатерина, ты девушка умная, образованная, неужели не видишь, что между нами целая пропасть? Эти проклятые сословные условности невозможно сломать и отбросить в сторону. По ним будут мерить нас всю жизнь, каждый взгляд, каждое слово. Желаем мы того или нет.

Я нервно сжал кулаки, чувствуя, как горечь подступает к горлу:

— Мы, оба, прекрасно понимаем, кто ты и кто я. Катя, ты понимаешь какие беды навлекла на себя, своим безрассудным поступком? Ты, не просто рисковала, ты растоптала свою репутацию в прах, опозорила деда перед всем светом. И самое страшное…

Голос мой дрогнул.

— Даже если мы, осмелимся пойти против всех, наших детей никогда не примут в твоём, приличном обществе. Они всю жизнь будут слышать за спиной: А, вон те, у кого мать… И каждый встречный будет считать за должное, указать им, их место.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Слушая меня, голова Кати склонялась всё ниже.

— Я не хочу такой жизни своим детям. — последние слова я произнёс тихо.

Катя подняла голову и по её лицу текли слёзы, но потемневшие синие глаза сверкали.

— Петя, ты думаешь я взбалмошная, капризная девчонка, которая не понимает, что делает? Хочу тебя уверить, я прекрасно все понимаю, мой шаг обдуманный и осознанный. Я люблю тебя и единственно, что важно. Любишь ли ты меня? А если вы, Пётр Алексеевич, переживаете о том, что про вас или обо мене скажут в обществе, то уверяю вас, это не ваша забота, печься о моей репутации. — Она гордо вскинула голову и посмотрела на меня холодным, надменным взглядом. Надеюсь, это единственное, что останавливает вас, чтобы сделать мне предложение. И да, вы правы, пасть ниже уже нет возможности, моя репутация непоправимо испорчена. Но поверьте я не виню вас, это только….

Я вскочил, поднял Катю и прижав к себе, поцеловал её долгим поцелуем.

— А гори оно всё синим пламенем. Сгорела хата, гори и сарай.- была моя последняя здравая мысль.

— Петенька, я всё выдержу, мне ничего не нужно, только, чтобы ты был со мной, любимый, — жарко шептала она между поцелуями.

Какие тут могут быть ограничения, очнулись мы только утром в постели. Катина голова лежала у меня на груди.

— А дедушке я подробно отписала. Он любит меня и поймёт. Ты единственный, кто понравился ему. Даже если он лишит меня наследства, ты не бросишь меня, Петя?