Книга Шайтан Иван 5, страница 120 – Эдуард Тен

Я проспал до полудня. Пришёл в себя и почувствовал дикий голод. Андрей застал меня в ресторане, где я усиленно жевал, сметая всё подряд.

— Однако — усмехнулся он, усаживаясь напротив и делая заказ.

— Страшная княгиня просто поразила тебя. Ты потерял сознание и она воспользовалась твоим беспомощным состоянием.

Я прожевал и проглотил очередной кусок запеченного мяса.

— Так всё и было, — удовлетворённо подтвердил я. — Произошло надругательство надо мной. Надеюсь это останется между нами, Андрей?

— Несомненно, ваше сиятельство. Столь позорное обстоятельство не стоит обнародовать. К тому же вы пострадавшая — сторона. Весь Пятигорск только и говорит об очаровательной молодой вдове, княгине Оболенской. Столь недоступной и неприступной. Никто так и не смог добиться её благосклонности. Не перестаёте удивлять, Пётр Алексеевич.

— Ладно, забудем о досадном происшествии. Ты подготовил наградные ходатайства на наших?

— Да, собрал все и свёл в единое.

— Замечательно. Отвезёшь в штаб вместе с моими и сдашь на подпись атаману. Про доктора и Муравина не забыл?

— Никого не забыл, всех отметил.

После обеда поехал в городское жандармское управление.

— Рад приветствовать вас, граф. Примите моё поздравление со славной победой! С чем пожаловали?

— Спасибо, Максим Сергеевич. Прошу вас отправить по вашим каналам, адрес на пакете. Я достал объёмный пакет и положил на стол.

Булавин осмотрел его и опечатал сургучными печатями в моём присутствии.

— Отправим в срочном порядке, на ваш счёт было специальное распоряжение.

— Как поживают наши столичные гости? — нейтрально поинтересовался я.

— В Тифлисе. Работают. Очень плодотворно. Из Петербурга совсем недавно прибыло военно-судебное установление, Главного военного суда. Действительный статский советник Велибин Павел Яковлевич. По отзывам — суров, грозен и не подкупен. По всему Кавказскому округу — настоящая паника, начались аресты. Не смотрят на чины и должности. Терпение государя лопнуло. Петербург всполошился: нити тянутся вверх. Честно признаться не думал, что возьмутся всерьёз. Мне поступил приказ начать аресты.

— Когда–нибудь это должно было случиться. Покончив с бумажными делами, решили возвращаться на базу.

— Граф, вы не скажите прощального «прости» княгине? — иронично заметил Андрей.

— Прекрати, Андрей, — грустно ответил я.

— Пётр, ты что, так сильно впечатлился княгиней?

— Нет, конечно, просто действительно как-то некрасиво получилось. Хватит об этом.

— Хорошо, не буду. В таком случае нам осталось занести переделанный доклад и рапорты к атаману — и домой. — Андрей, видя моё недовольство, поспешил сменить тему.

— Как? Ты до сих пор не предоставил доклад и рапорты? — Я удивился и пришёл в негодование.

— Остыньте, ваше высокоблагородие, — Андрей поспешил притушить всплеск моих эмоций. — Это уже третий вариант нашей реляции. Надеюсь, окончательный.

— То есть как — третий? — я снизил тон.

— А вот так. Первые два не устроили его превосходительство атамана. «Слишком сухо, канцелярщина, есаул. Добавьте жизни, красок, человечности, в конце концов», — передразнил он Колосова. — Я что, роман пишу для развлечения столичного начальства? — искренне возмутился мой начальник штаба.

— Добавил? — поинтересовался я.

— Пошёл к Шувалову. Он прочитал и заставил писать под диктовку. Ну, командир, признаюсь честно: Шувалов — поистине Мастер. Не побоюсь этого слова — Талантище! Я, когда перечитывал, пришёл в щенячий восторг. Атаман просил непременно быть у него перед отъездом. Пошли вместе относить этот шедевр.

— Раз просил — значит, навестим.

Мы подъехали к штабу и поднялись на второй этаж. Адъютант атамана тут же пропустил нас.

— Здравия желаем, ваше превосходительство!

— Здравия, господа! Рад видеть вас. — Генерал пребывал в отличном настроении. Ещё бы: его казаки провели блестящую операцию. Полная победа, значимая во всех отношениях. Единственное, что омрачало столь замечательное событие — прибытие в Тифлис военно-судебного присутствия из Петербурга.

Внезапный скрип — и дверь кабинета распахнулась. На пороге — растерянный адъютант:

— Ваше превосходительство, к вам сроч…

Слово повисло в воздухе. Мимо него, не удостоив взгляда, шагнул жандармский штаб-ротмистр. Синий мундир сидел безукоризненно, а лицо было лишено всякой мимики будто высечено из мрамора.

Атаман резко встал, кровь отхлынула от его лица, оставив мертвенную бледность.

Взгляд жандарма, тяжелый и оценивающий, медленно прошелся по комнате и намертво замер на мне.

— Полковник граф Иванов-Васильев?

— Так точно, — отчеканил я, ощущая, как немеют пальцы.

— ВЫ АРЕСТОВАНЫ.

КОНЕЦ ПЯТОЙ КНИГИ