Книга Шайтан Иван 6, страница 35 – Эдуард Тен

— Ладно, не ворчи, Анисим, — смирился я. — Бурки и башлыки наскребёшь?

— Этого добра — завались! Найдём.

— Вот и ладно. А то помёрзнут драгуны-то в дороге.

— Так ты ж в городе, командир, на армейских складах! — хитро прищурился начальник вещевого довольствия. — Пущай им кавалерийские шинели выдадут. Самое то будет, под бурку.

— Дельно, Анисим! Так и поступим.

Караван собрался солидный: две кареты, два усиленных фургона (под управлением Тихона и Ильи), простой фургон с припасами и фуражом для лошадей, двадцать пять верховых. С такой оравой — куда спокойней.

Петербург. Кабинет Шефа жандармского корпуса генерала Бенкендорфа.

Генерал Бенкендорф перебирал вчерашнюю почту, доставленную с Кавказа нарочным. Вестей было так много, что он не знал, как распределить их по степени важности перед завтрашним еженедельным докладом государю. Известия не радовали.

Из рапортов Куликова и полковника Лукьянова следовало, что тыловые службы Кавказского корпуса буквально опутаны паутиной коррупции и казнокрадства. Масштабы поражали, схемы воровства были отлажены до мелочей.

Особую тревогу вызывало дело полковника, графа Иванова-Васильева. Арестованный по обвинению в торговле оружием, присвоении сорока тысяч казённых рублей и даже государственной измене, полковник Лукьянов настойчиво просил не спешить с выводами. Сам Куликов в рапорте с тревогой отмечал: есть подозрения, что обвинение подстроено умышленно, а документы — сфальсифицированные. Действия действительного статского советника Велибина, прибывшего во главе военно-судебного установления, в основе своей справедливы, но слишком поспешные и непоследовательные. В докладе полковника, графа Иванова — Васильева изложено подробное описание боя случившегося в сентябре между отрядом Султана и Хайбулы, которого поддержали пластунский батальон и отдельные сотни казачьих полков и две сотни тверских драгун. Приведены подтверждённые данные о потерях противника и наших потерях. Бенкендорф прочитал копии рапорта начальника линии генерал-лейтенанта Мазурова и атамана Кавказского казачьего войска Колосова. Потери противника преувеличенны в два раза.

— Если бы наши противники несли такие потери, то не кому было бы воевать с нами.— усмехнулся генерал своим мыслям.

Впрочем, хоть какая-то отрада. Предпринятые полковником Ивановым-Васильевым шаги по заключению мирного договора с Хайбулой вселяли определённый оптимизм в этом направлении.

В кабинет вошёл Дубельт.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!

— Здравствуйте, Леонтий Васильевич! Каковы ваши соображения насчёт докладов полковника Лукьянова и Куликова?

— Ничего нового, Александр Христофорович. Стоит лишь свести воедино доклады полковника Баровича за последние два года — всё сходится. Казнокрадство велось системно и с размахом. Все нити, судя по всему, ведут к статскому советнику Анукину, ближайшему сотруднику обер-интенданта Смолина. Что до самого генерала Смолина — прямых доказательств его причастности нет, лишь косвенные улики. Все арестованные держат круговую поруку. Анукин же наотрез отказывается признать своё участие в хищениях.

— И о каких суммах идёт речь? — перебил Бенкендорф.

— Не менее четырехсот тысяч рублей, — отчеканил Дубельт с ледяной точностью.

— Однако! — не сдержал изумления Бенкендорф. — А справки на Анукина наводили?