Книга Шайтан Иван 7, страница 129 – Эдуард Тен

Аслан и бойцы быстро принесли кулеш в котелках и блюдо с отварным мясом. Пока гости насыщались, остальные продолжили беседу о сражении, что происходили вокруг крепости.

— Дозволь спросить, ваше сиятельство, командир Кизлярского, Луговой Фёдор Степанович. Сказали, что вы ведаете, как сотня наша погибла? — он нахмурился, глядя на меня тяжёлым взглядом.

— Нет, Фёдор Степанович, как казаки пали не знаю. Отбили мы полон у горцев, солдаты, и двое ваших раненых казаков. Скажу тебе одно, старшина. До нашего прихода, трое казаков с голыми руками схватились с охраной. Двоих убили, одного ранили. Горцы озлобились и зарубили их. Те, кто видел весь бой, сказали, что первый, кто кинулся и зарезал горца, рыжий был. Их похоронили отдельно.

Луговой напряженно слушавший меня вдруг замер и опустил голову. Разговоры стихли.

— То братишка мой, самый младший из нас. — Хрипло сказал старшина. — Один в мать пошёл, рыжая она у нас была. Трех месяце нет, как дочь у него народилась, вторая. Всё жалел, что не мальчик. — Тяжёлая мужская слеза скатилась по лицу старшины и упала на землю. Он сидел с застывшим взглядом погружённый в воспоминания и все старались не мешать ему прощаться с братом в своих мыслях.

— Ты не кручинься так, старшина. Доля наша такая, казацкая. Горцев там пластуны навалили изрядно. Виру кровью взяли в достатке. — Вздохнул Дорожный.

— Ты глянь в нашем хабаре, старшина, может оружие брательника найдёшь или чего ещё из ваших. Там твои казачки у нашего доктора лечатся. Они то уж тебе все в подробности обскажут. — Добавил Трофим.

Луговой тяжело поднялся.

— Благодарствую, ваше сиятельство. Дозвольте, пойду я, навещу казаков.

— Ступай Федор Степанович.

Неловкое молчание повисло в воздухе, прерываемое лишь потрескиванием углей в костре. Его прервал полковник Бугенталер.

— Господин полковник, имею распоряжение от командира корпуса, генерала Воронцова: провести зачистку от остатков отрядов горцев вдоль Сунженской линии, с правом захода на прилегающую территорию. Какие силы можете выделить для усиления моего отряда?

— Думаю, с вами выступят Семёновский полк и четыре мои сотни, — ответил я после короткого раздумья.

— Замечательно. Завтра на совещании у начальника линии утвердим окончательный состав. Благодарю за ужин и гостеприимство. Честь имею, господа.

Проводив гостя, мы остались в кругу своих. Настал тягостный момент докладов о потерях. Цифры прозвучали горькие: двадцать три убитых, двадцать семь раненых, из них пятеро — тяжело. Основная тяжесть легла на четвертую сотню, что приняла первый удар во время зачистки Синявино и прорыва оттуда горцев.

— Плохо, господа сотники, — обвёл я собравшихся тяжёлым взглядом. — Потери непозволительные.

Фрол, опустив голову, молча признавал свою вину.

— Можно найти оправдания, но корень зла — в слабой подготовке личного состава. Слишком рано вы успокоились, решив, что бойцы готовы. Для кого-то это приемлемый результат, но не для нас. С сегодняшнего дня — усиленная отработка боёв в населённых пунктах. В поход выходят все сотни, кроме четвёртой. Четвёртая отвечает за охрану обоза и артиллерии. У тебя, Фрол, самые большие потери, нужно дать людям возможность оправиться. Всем проверить готовность к выступлению по полной программе. Андрей Владимирович, каковы наши возможности по конскому составу?