Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 24 – Эдуард Тен

— Аслан, трогай, — приказал я, садясь в карету.

— Что-то случилось, Пётр Алексеевич? — спросил Булавин, заметивший изменение в моём настроении.

— Пока нет, но нужно быть бдительными. Основные события, по всей видимости, развернутся ночью. Не волнуйтесь, всё под контролем. — Поспешил успокоить я заволновавшегося Артура.

— Вы уверены, Пётр Алексеевич? — переспросил Булавин.

— Всё будет хорошо. Всем успокоиться и не суетиться.

К шести вечера мы подъехали к небольшой уютной поляне. Не сказать, что слева от дороги был обрыв, но метров восемь высоты точно. Нас ждал Костя со своими бойцами.

— Что надумали, стратеги? — спросил я.

Подошли Паша, Савва и Эркен.

— Я вот что думаю, командир, — начал Костя. — Сейчас покушаем, чутка отдохнём и начнём устраивать засаду. Там чуть далее каменья и валуны. Азим и Халид назад вернуться и, когда бандюки появятся, подадут сигнал. Они ночи ждать будут. Как стемнеет, вы уходите к валунам и там укроетесь. Мы тут чучела устроим и схоронимся. Как только они атакуют, мы их накроем.

— План приемлемый, пока по нему работаем. Ужинаем, отдыхаем, а далее как планировали. Лошадей поберегите. Да, желательно одного языка. Остальных на нож. Я с этой стороны засады.

— Э-э-э, нет, командир, так не пойдёт. Ты после ранения, а если замятня, мешать только будешь. — Заявил Савва. — Управимся без тебя. Ты за валунами сиди и оттуда командуй.

Спорить не имело смысла. Все разошлись заниматься своими делами.

Три попутчика напряжённо ожидали меня.

— Пётр Алексеевич, располагайте мной, как посчитаете нужным. Пистолет и двадцать выстрелов. — Заявил Булавин.

— Максим Сергеевич, бойцы сами справятся. Наша задача сидеть за валунами и не мешать. После ужина мы, демонстративно немного посидев у костра, стали укладываться спать. Появился Савва и присел рядом. Пришли, ожидают, когда уснёте.

— Действуем, как планировали.

Когда совсем стемнело, я с попутчиками осторожно переместились к валунам в метрах тридцати от лагеря и, устроившись среди камней, затихли. Неожиданно почувствовал, как ко мне кто-то прижался. На ухо жарко зашептали.

— Мне очень страшно, Пётр Алексеевич. Можно я с вами?

Так я и поверил. Страшно ей, но гнать не стал.

Зоя за моей спиной тихо задремала. Я чувствовал её ровное, спокойное дыхание. Попытка пошевелиться после долгой неподвижности была осторожной, почти инстинктивной — лишь бы не потревожить её сон. И в этот миг тишину разорвал неровный ружейный залп. Ему тут же на смену пришла частая, беспорядочная пальба. Воздух наполнился визгом, гортанными криками и какими-то иными, незнакомыми и оттого пугающими звуками. Всё это длилось недолго — может, минуту, — и стихло так же внезапно, как и началось. Наступила оглушительная, звенящая пустота.

Её нарушили лишь короткий, сухой лязг стали — будто клинок вкладывали в ножны, — и два чётких, одиночных выстрела. После чего воцарилась тишина окончательная, мёртвая.

Я бережно отстранил от себя испуганную Зою и поднялся, напрягая слух. Темнота стояла непроглядная, густая. Лишь вдали тускло мигали угли почти догоревшего костра. Но тут кто-то швырнул в огонь охапку сушняка — с треском и шипением пламя рванулось вверх, и длинные, пляшущие тени людей чёрными силуэтами легли на землю.

Из этого кольца теней отделилась одна и направилась ко мне. Это был Паша. В руке он держал пучок горящих веток, свет от которого выхватывал из тьмы его усталое, спокойное лицо. — Командир, всё. Можно выходить.