Книга Шайтан Иван 9, страница 108 – Эдуард Тен

— Могу я подумать?

— Обязательно. Но прошу не затягивать. Послезавтра жду ваш ответ. Можете быть свободны.

Капитан коротко поклонился и вышел из кабинета.

Тем же вечером мы с Катериной направились в Зимний дворец. К нашему удивлению, вместо приватной аудиенции у великой княгини Анны Николаевны с супругом, нас ввели в малую столовую, где накрыли для семейного ужина Императорской фамилии. За столом, помимо императорской четы, сидели великие князья Павел и Михаил. Приняли нас радушно, беседа текла легко и непринуждённо. Похоже, Катерина оказалась права с самого начала: великая княгиня Анна не сводила с меня блестящих, заинтересованных глаз, и весь её разговор был обращён лишь ко мне.

И вот, в середине моего ответа на её очередной вопрос, я внезапно осёкся, чуть не поперхнувшись от острой боли в правом бедре. Под скатертью Катерина, с холодным, почти садистским удовольствием, не просто ущипнула меня — её острые ногти провернулись. Я мгновенно отрезвел от светского флирта и поспешил переключиться на разговор с Михаилом. Принц Максимилиан, напротив, не мог скрыть своего восхищения: его взгляд то и дело тянулся к Катерине, сияющей в свете канделябров. Она ему определённо понравилась.

Когда трапеза сменилась чаем и изысканными сладостями, Анна, лукаво улыбаясь, обратилась ко мне:
— Граф, я осмелюсь попросить вас об одолжении. У нас до сих пор нет портрета Максимилиана. А я слышала, вы творите чудеса всего за полчаса? Не соблаговолите ли исполнить мою просьбу?
— Слушаюсь, ваше высочество.
— В гостиной рядом всё приготовлено, — кивнула она.

С лёгким внутренним вздохом я извинился, поднялся и, приблизившись к принцу, на целую минуту замер, впитывая каждую деталь его лица: линию скулы, постановку глаз, характерную складку губ. Затем удалился в соседнюю комнату. Там, набросав портрет быстрыми, уверенными линиями, пока образ был ярок в памяти, я вернулся. Молча подал рисунок самому Максимилиану.

Принц взял лист, и по мере того как он изучал изображение, его лицо выражало всё большее изумление. Наконец он поднял на меня взгляд:
— Ваше сиятельство, это… выше всяких похвал. Я имею честь считать себя знатоком живописи, но такой стремительности и такой точности ещё не встречал. Это дар.
— Пусть это будет подарком для вас, на память, — отвесил я лёгкий поклон.
— Боже мой, Макс, это же ты как живой! — восхищённо ахнула Анна.
— Граф, а меня вы почему обходите стороной? — с напускной, но искренней обидой в голосе вступил великий князь Михаил. — Его величество вы изобразили аж трижды. Нарисуйте и меня, только, пожалуйста, красками!

Я принял почтительный, но твёрдый тон.
— Ваше высочество, портреты его величества — не каприз, а необходимость для будущих парадных изображений. Что же до живописи маслом… — Я изобразил лёгкое сожаление. — Это великое искусство, коему я, увы, не обучен. Моё ремесло — иное. Так что вынужден отклонить вашу просьбу и просить прощения.

— Жаль, граф, — вздохнул Михаил.

— Мне кажется вы чрезмерно утруждаете графа, пользуясь его добротой. — Произнёс император. — Граф пройдёмте в гостиную. — В гостиной собрались император, Павел, Максимилиан и я.

— Прошу прощения, ваше величество, — сказал я подходя к мольберту. — Хочу хоть немного смягчить обиду великого князя Михаила.