Книга Шайтан Иван 9, страница 9 – Эдуард Тен

Я сделал небольшую паузу и подчеркнул следующее:

— Набирать этих специалистов следует из офицеров соответствующих родов войск. Привлекать же чинов жандармского корпуса считаю не только неразумным, но и вредым для дела. Армия должна чувствовать в контрразведке свою кровь, а не чужую и подозрительную длань.

Новый управляющий орган будет подчинён непосредственно вам и только вам. Таким образом, вы получите в свои руки достаточно эффективный инструмент для отслеживания и контроля ситуации в войсках, не вмешиваясь в их основную деятельность и не вызывая ненужного ропота. Однако для этого необходимо чётко очертить границы прав контрразведчика. Его задача — не мешать, а помогать командиру, предотвращая и ликвидируя происки вражеской агентуры. Ныне обязанности начальников первых отделений размыты и сводятся к канцелярской работе с формулярами, наблюдению за моральным состоянием солдат и прочим второстепенным мероприятиям. Безусловно, это нужно, но не может быть главным для тех, кто должен выявлять шпионов, изменников и предателей.

Генерал Леднёв человек компетентный, с прогрессивными взглядами на развитие этой службы. Уверен, даже если она заработает лишь наполовину от своего потенциала, результат превзойдёт все ожидания и будет более чем удовлетворительным.

— А чем занимаетесь вы, генерал? — повторил свой вопрос Бенкендорф.
— Создаю аналитический центр, подбираю кадры… Если выражаться точно, я создаю Службу внешней разведки, способную влиять на политическую обстановку во враждебных империи государствах.

— И сколько времени потребуется на создание этой службы?

— Ваше высокопревосходительство, вы же прекрасно понимаете, что такие структуры не возникают в одночасье, — почтительно, но твердо ответил я.

Бенкендорф молча поднялся из-за стола и медленно подошел к окну, словно разглядывая что-то за ним. Я тоже встал, устремляя взгляд в его спину. У меня возникло стойкое ощущение, что этой паузой и отстраненностью он пытается скрыть от меня свое состояние — не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Сидите, Пётр Алексеевич, — тихо, почти беззвучно прозвучало его распоряжение.

Я безропотно опустился в кресло.

— Сегодня утром, во время моего доклада… — Бенкендорф запнулся, ища слова.
В моей памяти тут же всплыло: «Сегодня вторник. Час еженедельного доклада императору».

— Его императорское величество, — Бенкендорф продолжил уже своим обычным, сухим и бесстрастным голосом, взяв себя в руки, — выразил крайнее неудовольствие нашим преступным бездействием. Покушение на его особу красноречиво свидетельствует: в империи орудует радикальная группировка, которая позволяет себе покушаться на жизни членов императорской фамилии и высших чиновников. А убийство подполковника Мясникова, начальника Псковского жандармского управления, — лишнее тому подтверждение. Наше бессилие раздражает государя и даёт повод недоброжелателям считать нас слабыми и несерьёзными оппонентами. Это выставляет нас в самом неприглядном свете. И самое горькое… мне нечего было ему возразить.

Последнюю фразу он произнес совсем тихо, и в ней прозвучала беспросветная усталость.

— Наконец-то мы добрались до сути, — мелькнуло у меня в голове. Я упорно молчал, наблюдая, к чему приведет это тягостное признание.