Книга Шайтан Иван 10, страница 7 – Эдуард Тен

— Ваше высокопревосходительство, корабль взят под контроль. Потери наши… предварительно, не менее трети экипажа. Османы сопротивлялись отчаянно, даже после приказа сложить оружие. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул в сторону носовой части. — Около двух десятков забаррикадировались в носовых кубриках. Ваши люди… не стали вести переговоры. Забросали гранатами. Уничтожили всех. Без разбора. — Штангольд едва заметно поморщился, как будто почувствовал на языке горький привкус.

Я медленно повернулся к нему, чувствуя, как застывает на руках чужая кровь.

— Вижу, вас покоробили методы моих бойцов, Людвиг Михайлович?

— Они добивали раненых, Пётр Алексеевич, — тихо, но твёрдо сказал старпом. — Бой был окончен. Это было… излишне.

Мой голос прозвучал глухо и плоско, как удар тупым лезвием:

— Раненый враг с клинком в руке или с тлеющим фитилём у бочки с порохом — смертельно опасен. Таковы правила. Мои правила. Если враг не сдаётся — его уничтожают. Только так. Никак иначе.

— Но условия были приняты! Капитуляция! — в голосе Штангольда прорвалась сдерживаемая до этого горячность.

Я посмотрел ему прямо в глаза, и в моём взгляде не было ни злости, ни оправдания, лишь холодная, железная убеждённость.

— Это война, Людвиг Михайлович. Она только началась. Они напали. Мы ответили. А в ответе полумер не бывает. Это мой приказ. И это — закон выживания. Ваши сентенции о жестокости сейчас — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Отберите десяток пленных, пусть помогают своим раненым и очищают палубу.

— Слушаюсь, — старпом коротко кивнул, и в его поклоне читалась не столько покорность, сколько досада. Он развернулся и пошёл прочь.

Его место у трапа сразу же занял Савва. За ним, грубо подталкивая перед собой связанного человека в изорванном синем мундире, шагал Паша. Пленный, судя по всему офицер, пытался выпрямиться, но каждый шаг давался ему с болью. Правый глаз заплыл внушительным фингалом.

— Командир, тут одного «советничка» нашли, — доложил Савва, кивнув на пленного. — В капитанской каюте отсиживался.

Незнакомец, едва Паша вытолкнул его вперёд, заговорил с хриплой, но не сломленной гордостью:

— Как вы смеете так обращаться с офицером королевского флота Франции? Немедленно освободите меня! Это возмутительно!

Я медленно обвёл его взглядом — помятый, но дорогой мундир, холёные руки, гнев, пересиливающий страх.

— Кто его так… приласкал? — спросил я, глядя на синяк.

— Это Паша его уговаривал, — Савва осклабился.

— Только мы в каюту, а этот господинчик с криком и кинжалом — на меня. Ну, я и объяснил ему, что мы такие шутки не понимаем.

— Вы кто? И как вас угораздило оказаться на османском фрегате? — мой голос был спокоен и холоден.

Пленный попытался вытянуть голову из плеч, приняв вид оскорблённого достоинства.

— Капитан Жан-Филипп де Лижье. Советник по навигации и эксплуатации судна при капитане фрегата «Варна». Я обучал эту… команду. Корабль французской постройки, спущен на воду менее года назад. Мой контракт истекал через месяц. Это чистая формальность!

— «Варна»… Значит, этот корабль из эскадры египетского паши?

— Да, месье, — капитан де Лижье кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то помимо гнева — расчётливая надежда. Дипломатический иммунитет, казалось, уже рисовался в его воображении.