Книга Шайтан Иван 11, страница 120 – Эдуард Тен

Я не смог сдержаться и рассмеялся вместе с Ашотом.

Наскоро решив дела в городе, я выехал на базу в Пластуновку. Нетерпение буквально съедало меня. Приехали в Семёновку. Карета остановилась у полкового штаба. Заметил, как дежурный юркнул за дверь. Через секунду вылетели полковник Соловьёв и войсковой старшина Дорожный. Увидев меня при параде и с нахмуренным лицом, они вытянулись в струну с растерянными лицами.

— Здравия желаем, ваше высокопревосходительство!

Они явно не знали, как вести себя в моём присутствии.

— И вам не хворать, господа офицеры. Вольно, а то сломаетесь от усердия. — рассмеялся я, раскрывая руки.

После приветственных объятий Дорожный осторожно возмутился:

— Всё шуткуешь, ваше сиятельство. Так и удар сердешный случиться может.

— Право слово, Пётр Алексеевич, прав Василий. Вы уже вон в каких чинах пребываете. Кто знает, какой вы теперь. Власть — она такая штука: может так поменять человека, что и не узнать его.

— Да будет вам пугать себя, Александр Николаевич. Я такой же, как и ранее, только чин у меня генеральский. — воздел я указательный палец.

— Во-во, о чём я и толкую. Весь в орденах, и эполеты генерал-лейтенантские… Ей, ей не иначе черт ворожит! Не зря казаки поговаривают: заговорённый ты, Пётр Алексеевич.

— Не буду задерживаться, поеду на базу. Признаться, скучаю по прежним временам, по базе, по пластунам своим.

— Да конечно, Пётр Алексеевич, поезжайте, а то заждались вас там.

— Зампотыл твой такую встречу готовит — цесаревича так не встречали! — усмехнулся Дорожный.

Не задерживаясь, мы миновали Романовку, и вот уже окраина Пластуновки. Ворота базы гостеприимно распахнуты. На посту — часовые в парадной форме. Карета въехала на территорию базы.

Чувство радости и возбуждения буквально захлестнуло меня. Вспомнилось то утро, прощание с бригадой. Эта адская смесь эмоций бурлила во мне. С трудом погасив чувства, я вышел из кареты и направился к середине плаца, где выстроились все, кто находился на базе.

— Смирно! — зычно скомандовал Андрей и побежал ко мне навстречу. За пять шагов перешёл на строевой шаг. — Ваше высокопревосходительство! Личный состав базы Пластунской бригады для встречи построен. Командир бригады полковник князь Долгорукий.

Он отступил и встал по левую руку от меня.

— Здорово, пластуны!

Единый вздох сотен грудей:

— Здравия желаем, ваше высокопревосходительство!

Приветствие прозвучало слитно, мощно.

— Вольно! — командую я.

— Вольно! — дублирует Андрей.

Под внимательным взглядом сотен глаз я иду к голове строя. Меня встречают радостные, приветливые лица моих соратников. Трофим, Саня, Малой. Веселов с своим хулиганистым прищуром. Фомин Егор Лукич, Анисим, Костя, Рома и множество знакомых и совсем незнакомых пластунов. Я шёл вдоль строя, и передо мной словно проплывала история бригады. От трёх десятков бойцов до бригады в тысячу пластунов. И все они — мои родные, мои побратимы.

Вижу знакомые лица.

— Байсар? Степан? — оба возмужали, на груди медали «За храбрость».

— Так точно, командир! — улыбается Байсар.

— Так ты же не хотел в пластуны?

— Молодой был, глупый, — ни секунды не смущаясь, ответил Байсар.

Дальше — Тихон с Ильёй и остальная техническая служба. Наконец дохожу до воспитанников.

— Никак, Лукашка⁈

— Так точно, ваше высокопревосходительство! Десятник полусотни воспитанников Бирюков Лука!