Книга Шайтан Иван 11, страница 38 – Эдуард Тен

— Я послал лазутчиков чтобы следить за русским.

— Хоть что-то сделал умное. — Сухо отрезал Алим бек.

Бойцы молча разбирали павших, стаскивая трофеи в кучи. В стороне уже зияла свежая яма — братская могила для пластунов. Их легло сегодня немало. Андрей приказал отойти от места боя на полверсты, подальше от запаха крови и смерти.

Командиры собрались у штабного фургона. Не было только сотника четвертой сотни первого батальона — он остался на поле навсегда. И хорунжего второй сотни тоже не досчитались.

Андрей слушал доклады, и с каждым словом лицо его каменело.

— Сто пять убитых. Шестьдесят семь раненых, из них десять тяжелых.

Четверть бригады. Никогда прежде они не теряли столько. Цифры жгли сознание, но Андрей загнал боль глубоко внутрь — командир не имеет права раскисать при подчиненных. Командиры понимали это и молчали, глядя в землю. Граф Муравин, командир второй сотни, сидел, перевязанный, бледный, но держался.

— Лошадей захватили около двухсот, — тихо доложил Костя.

— Черкесов насчитали пятьсот девяносто три. Проводник говорит, среди них сам Мухарби, но точно не знает, — добавил Саня Малой. — Оружия много, и холодного, и огнестрела.

Андрей поднял голову, обвел всех тяжелым взглядом:

— Ладно. Причитаниями делу не поможешь. Наших хороним с почестями. Черкесов сложить отдельно, без глумления. Михаил, собери две конные сотни, посади на трофейных лошадей. Пойдете в арьергарде. Завтра на рассвете выступаем к перевалу, пока черкесы в себя не пришли. Думаю, им сегодня хватило.

— Командир, — подошел вестовой. — Там черкесы приехали. Пятеро. К тебе просятся.

Андрей удивленно вскинул бровь:

— Зови.

Пятеро горцев подошли в ним. Четверо — опытные, бородатые воины, с руками, привыкшими к оружию. Пятый — мальчишка. Лет шестнадцати, с едва пробивающимся пушком на щеках. Но глаза смотрели твердо, без страха.

— Я Нарби, сын Мухарби. — Голос юноши дрогнул, но он выдержал паузу. — Приехал за телом отца. Отдай. — Это прозвучало не как просьба, скорее как требование.

Четверо воинов за его спиной напряглись, ладони легли на рукояти кинжалов.

Андрей смотрел на мальчишку долго, изучающе. Потом неожиданно произнес:

— Ассалям алейкум, Нарби, сын Мухарби. Уважающий себя воин приветствует достойного противника, даже если тот пал.

Нарби опешил. Такого ответа он не ждал.

— Ва… ваалейкум ассалям, — выдохнул он, сбитый с толку.

— Вы храбро сражались сегодня. — Андрей говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Я разрешу забрать отца. Но ты окажешь мне услугу.

Нарби молчал, глядя исподлобья.

— Я князь Долгорукий. Ты знаешь, что означает моя фамилия?

Азамат неторопливо перевел. Нарби коротко мотнул головой.

— Длинные руки. Запомни это имя. — Андрей подался вперед, и голос его упал до жесткого, чеканного шепота: — Мы похороним здесь своих воинов. Если я узнаю, что вы тронули их могилы, я приду. Сотру ваше селение с лица земли. Вырежу всех — от стариков до младенцев. Аллах свидетель моим словам. Ты понял меня, Нарби?

Юноша побледнел, но взгляда не отвел.

— Я понял, князь Длинные Руки.

Воины позади него выдохнули — почти незаметно, но напряжение, давящее на плечи, спало.

— Иди, Нарби, делай своё дело. Если захочешь забрать ещё кого-то, я не против. Мы не будем хоронить ваших убитых — похороните своих позже.