Книга Шайтан Иван 11, страница 52 – Эдуард Тен

Немного подумав, слово взял Седов.

— В настоящий момент в Австрии фактически безраздельно правит министр иностранных дел, канцлер князь Клеменс Меттерних. Это консерватор крайнего толка, оказавший огромное влияние на формирование европейской политики после наполеоновских войн. Он организатор Венского конгресса, ярый враг любых революционных и национальных движений. Кроме того, он непримиримый противник Пруссии в борьбе за доминирование над германскими государствами. В свое время Александр Первый был горячим поклонником его идей о незыблемости имперского устройства.

— Да, я бы сказал, даже чересчур восторженным почитателем. — Добавил граф Васильев. — Под влияние его идей попали не только император Александр, но и значительная часть нашего дипломатического корпуса. Однако таланта у него не отнять. Чего только стоит тот факт, что он сумел убедить европейские державы не препятствовать османам в подавлении греческого восстания, сыграв на их страхе перед восстаниями славян на Балканах. Меттерних — искусный дипломат, имеет обширные связи практически во всех европейских государствах. Естественно, даже разговоры о нашем сближении с Пруссией вызовут крайне негативную реакцию со стороны Австрии, и не только её. Франция будет всячески препятствовать этому.

— Про Англию и говорить не стоит, — задумчиво подытожил я. — Ну и какие преференции получим мы, сблизившись с Пруссией?

— Думаю, Пруссия — более надёжная сторона. По многим вопросам у нас схожие взгляды на европейскую политику, ну и самое важное — серьёзный противовес Австрии. К тому же, как показывает практика, Австрия способна легко предать ради собственной выгоды. Сейчас, кстати, австрийский посол активно склоняет Горчакова активизировать наши действия против осман: помочь им в Валахии в случае возникновения конфликта с турками.

— То есть в очередной раз заключить с ними союз? — заключил я. — И как Горчаков отреагировал на усилия австрийцев?

— Пока ничего определённого, но сведения доведены до императора.

— Государь ждёт доклад аналитического центра. Валерий Ильич, вы подготовили справки по Австрии и Пруссии?

— Так точно, Пётр Алексеевич. Но прогнозы, признаться, сомнительны: слишком мало данных по экономике Прусского королевства.

— Благодарю. Дмитрий Борисович, а что наш Горчаков?

— Сложно сказать. Назначение застало его врасплох, но он быстро вошёл в дела. Утвердил Штокса послом в Константинополь, Гришина — консулом в Александрию. Те уже, полагаю, на местах. А главное — по его инициативе в Иностранной коллегии полная ревизия. Такой переполох поднял в нашем тихом болотце!

Инициатива проверки была моя. Я убедил Бенкендорфа, а тот — государя: при смене министра, мол, сам бог велел подвести итог его беспорочной службы. Куликов со своими орлами тихо вошли в финансовый отдел — и сразу столько интересного накопали… Непосредственно дипломатической службы, понятно, не касались.

— Начальник финансового отдела, кстати, внезапно занемог и не кажет носу на службу, — хмыкнул граф Васильев.

— Дмитрий Борисович, а ваш отчёт по восточному отделу нас не удивит?

— Помилуйте, ваше сиятельство! — граф изобразил обиду. — При мне отчётность велась образцовая. Все нарушения — в письменном виде, в двух экземплярах. Как вы нас учили, Пётр Алексеевич: без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек. Валерий Ильич, вы только вдумайтесь! Какая ёмкость мысли! — он от души рассмеялся.