Книга Шайтан Иван 11, страница 56 – Эдуард Тен

Андрей поднял голову, посмотрел на него долгим взглядом, потом перевёл глаза на Егора Лукича. Молча кивнул.

— Иди, Миша. Я в порядке.

Михаил вышел. В штабе стало совсем тихо. Егор Лукич закурил трубку.

Всех раненых разместили в казарме стрелковой полусотни Романа. Легкораненые, получив помощь, разъехались по своим сотням, а тяжелые остались под присмотром доктора. Степан пошёл на поправку, но самостоятельно передвигался только с костылем, который раздобыл для него побратим Байсар.

— Ну как ты, брат? — Байсар присел на нары и выложил перед Степаном на лепешку увесистую колбасу из конины. — Держи. Это тебе.

— Байсар, ну чего ты? Нас и так неплохо кормят, — замялся Степан, отводя руку.

— Слюшай, когда колбаса лишней была? — Байсар широко улыбнулся, но тут же нахмурился. — Сотник злой ходит. На построении сегодня ругал нас на пух и на прах: говорит, потери большие из-за лени нашей. Теперь гоняет, сил нет. Особенно на полосе препятствий.

— Да уж, — с сочувствием отозвался Степан. — Сам-то он на ней как уж скользит. Попробуй за ним угнаться.

Байсар вздохнул и виновато посмотрел на друга:

— Сотник мне отпуск дал, на десять дней. Я хотел, чтобы ты со мной к брату на свадьбу поехал. Он тебя сам приглашал.

Степан тепло улыбнулся в ответ:

— Ты о чём, конечно поезжай, Байсар. Я ещё на твоей свадьбе отгуляю, вот это будет праздник!

— Ну, это дело савсем далеко, — рассмеялся Байсар, и в его глазах заплясали чертики. — Ладно, пойду я, собираться надо. Завтра с утра выдвигаюсь. Старшина коня на двоих выделил, на наши паи в хабаре. Я тебе потом обязательно отдам деньгами.

— Байсар, ты это серьёзно? Обидеть меня хочешь? — Степан даже приподнялся на локте, нахмурившись. — Лучше подари коня брату от нас двоих. Так и сделай.

Байсар довольно хлопнул друга по плечу:

— Я так и хотел.

— Вот и ладно, — Степан откинулся обратно, довольно жуя колбасу. — Давай, иди уже. Счастливого пути.

Степан проводил взглядом друга и только тогда заметил, что всё это время их разговор внимательно слушали. На соседних нарах, старательно делая вид, что дремлет, лежал парнишка лет десяти. Слишком старательно — уши так и дёргались, выдавая его с головой.

— Эй, на соседних нарах! — окликнул Степан добродушно. — Чего уши развесил? Подслушивать нехорошо.

Мальчишка вздрогнул, но тут же насупился:

— Ничего я не развесил.

— Ладно, не серчай. — Степан приподнялся на локте, разглядывая пацана. — Ты из каких будешь? И как звать?

— Арсан я. Гребенский.

— Чечен, что ли? — удивился Степан.

— Наполовину, — в голосе мальчишки послышалась обида. — Мать у меня чеченка была… Воспитанник я.

— Сирота, значит, — Степан посмотрел на него с участием. — А чего тут лежишь? От службы прячешься аль приболел?

— Не прячусь! — Арсан даже привстал от возбуждения и тут же поморщился — видно, задел ушибленное место. — Я сам пришёл, в воспитанники проситься. Из дому сбег.

— Так ты, выходит, не сирота? — Степан совсем запутался.

— Я из Урусовки, — начал рассказывать Арсан, и слова потекли рекой, будто он только и ждал, с кем поделиться. — Батя с мамкой на ярмарку уехали и пропали. Мне тогда три года всего и было. Дядя, брат отца, к себе забрал, растил как родного. А год назад узнал я, что в пластунской бригаде сирот на воспитание берут. Ну и захотелось мне в пластуны. Дядьке сказал, а он отругал меня и говорит: «Какой же ты сирота, когда у тебя семья есть?»