Книга Шайтан Иван 11, страница 90 – Эдуард Тен

Флетчер слушал, не перебивая, но в уголках его губ уже зарождалась едва заметная усмешка. Когда посол закончил, полковник позволил себе короткую паузу.

— Сэр, вы переоцениваете Кушан-пашу. Это тонкий и хитрый политик. И я говорю вам со всей ответственностью: ему нельзя верить ни при каких обстоятельствах. Лживые обещания, пылкие уверения, а затем — неизменные сожаления и обстоятельные объяснения, почему выполнить обещанное решительно невозможно. Это его излюбленный прием.

Флетчер выдержал паузу, давая возможность Коллизу осознать сказанное.

— Но дело даже не в этом, сэр. Кушан-паша не настолько значимая фигура при дворце султана, как он, вне сомнения, представил вам. Хотя надо отдать ему должное: создавать видимость влияния он умеет виртуозно.

Полковник пристально посмотрел на посла, и в этом взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— При дворе султана, сэр, нельзя верить и доверять никому. Абсолютно никому. Надеюсь, вы не успели вложиться в Кушан-пашу? — вопрос прозвучал будто бы невзначай, но оба понимали его истинный смысл.

Лицо Коллинза на мгновение утратило невозмутимость. Досада мелькнула и исчезла, спрятанная за маской дипломатического спокойствия.

— Пустяки, — ответил посол с деланной небрежностью. — Ничего существенного.

«Значит, вложился всё-таки, надутый индюк», — мелькнуло в голове Флетчера, пока он внимательно наблюдал за игрой лица посла.

Коллинз, словно почувствовав неловкость от своей оплошности, поспешил сменить тему:

— Как вы думаете, полковник, кто из окружения султана действительно способен влиять на его решения? — осторожно спросил он, старательно возвращая себе утраченное было превосходство.

Флетчер позволил себе небольшую паузу, прежде чем ответить. Слишком быстрый ответ здесь мог стоить дорого.

— Мехмед Саид-паша и Мустафа Решид-паша, — наконец произнёс он. — Только их мнение султан готов слушать. Остальные… — полковник сделал неопределённый жест рукой, — … лишь создают шум.

Он задумался и задал следующий вопрос, словно между делом, но цепко глядя на собеседника:

— Когда планируете вторжение?

— Не я, полковник, — поправил Коллинз с тенью раздражения. — Гафур Малик-паша, правитель северной провинции. В начале лета, не раньше. Всё очень сыро, но ориентир — июнь.

— И какими силами?

— Пока совершенно неясно, — посол развёл руками, давая понять, что детали он не знает. — Предположительно: одна регулярная дивизия, резервисты и наёмники. Вам надлежит быть там и контролировать ситуацию. При необходимости — координировать их действия. Негласно вы станете главным советником, полковник.

Флетчер едва заметно покачал головой. В его движениях появилась та особая плавность, с которой опытные люди возражают начальству, не желая его задеть, но и не уступая в существе вопроса.

— Этого назначения делать не стоит, сэр. Тем более — официального, — твёрдо сказал он. — Османы болезненно воспринимают присутствие советника рядом с собой. Для них это потеря лица, унижение. Достаточно статуса независимого наблюдателя. Поверьте, я смогу влиять на ситуацию и с этой позиции.

Коллинз внимательно посмотрел на полковника, оценивая его уверенность, и кивнул:

— Что ж, полковник, в таких вопросах я вам не советчик. Поступайте так, как сочтёте нужным.