Книга Служба имперской безопасности, страница 128 – Эдуард Тен

Так и доставили Гришу и Вторушу в тюрьму жандармского управления — в подштанниках, с опухшими от запоя лицами.

Я не стал затягивать с допросом — надо было действовать по горячим следам. В допросной сидели двое молодых парней. Первый — крепкий, жилистый, лет девятнадцати-двадцати, со свёрнутым носом. Второй — лет семнадцати, худой, даже хрупкий, с испуганным взглядом. Руки у обоих были связаны за спиной.

— Почему в подштанниках? — спросил я.

— С постели вытащили. Содомиты, по всему видать, — пояснил Савва.

— Неожиданно, — удивился я. — Значит, нетрадиционной ориентации, голубки. Приступайте, Вениамин Олегович.

— На какие деньги гуляем, Гриша? — спросил Селютин. — Советую говорить правду. Его сиятельство ожидает от тебя сотрудничества.

— На свои, господин хороший. Вот с Вторушей шли вечерком, глядь — сумка ничейная лежит. Открыл, а там деньга и немалая. Вот мы на радостях и гульнули, — нагло усмехаясь, рассказывал Гриша.

Послушав бестолковую перебранку Селютина и Гриши, я прекратил беседу.

— Время, Вениамин Олегович. Можете быть свободны.

— Ваше сиятельство, позвольте присутствовать? — спросил Селютин.

— Что ж, извольте.

Я кивнул Савве. Тот подошёл к Грише и быстро засунул ему кляп. Эркен и Паша жёстко зафиксировали правую руку, а Савва достал иглу. Протёр её раствором и медленно ввёл в точку у локтевого сустава.

Реакция последовала обычная с небольшими вариациями: яростное рычание, переходящее в мычание от боли, скручивание и хаотичные подёргивания от мышечных судорог, жалобное мычание, переходящее в скулёж, и апогей — Гриша обмочился.

Савва вытащил иглу и виновато произнёс:

— Чутка переборщил, командир.

— Савва, ну сколько тебе говорить? Не спеши. Дай клиенту испытать всю полноту чувств. Когда ещё выпадет такая оказия.

Гриша растёкся на стуле, весь в соплях и мокрых подштанниках. Он мог только тихо скулить и подвывать. Окаменевший Вторуша с ужасом смотрел на товарища, как и Селютин, замерший на стуле и не сводивший глаз с всхлипывающего Гриши.

— Ну-с, молодой человек, ваша очередь, — обратился я к Вторуше.

Он сначала не понял, что я обращаюсь к нему, а когда до него дошло — затрясся.

— Нет… нет… не надо! Я всё скажу! Всё! — залепетал он. — Это всё Кум! Это он подбил Гришу на ограбление. Его, Сеньку и Зайца. Я отказался, вот вам крест! — Вторуша стал часто креститься.

— Ты успокойся, Вторуша, — мягко сказал я, чтобы успокоить его. — Скажешь правду — ничего тебе не сделают. Слово даю.

— Когда они ограбили карету, Кум расплатился, как обещал, по три тысячи рублей. Вот мы на них и гуляли с Гришей.

— А где сейчас Кум, Вторуша?

— Не знаю, ей-богу, не знаю! — затрясся он.

— Не волнуйся, ничего тебе не будет. Подумай, где он может хорониться.

— Не знаю точно… Может, у Ваньки. Он всегда при Куме был. Он на Грачёвке живёт. Там у них дом, мать его барыжничает. Лавка у неё на Грачёвке, в конце Плотницкой улицы.

Я посмотрел на слегка отошедшего Селютина. Тот кивнул.

— Найдём, ваше сиятельство.

— Ну вот видишь, Вторуша, — сказал я, повернувшись к парню. — Сказал правду и на душе легче стало. Если ты не участвовал в ограблении, отпустим.

— Правда отпустите? Клянусь богом, я не вру…

— Верю, Вторуша. — Я кивнул бойцам. — Рассадить по разным камерам. Вторушу накормить и напоить. Без моего разрешения не беспокоить. Выполнять.