Книга Служба имперской безопасности, страница 19 – Эдуард Тен

Лондон. Кабинет министра иностранных дел Джорджа Гамильтона-Гордона, графа Абердина.

Министр с огромным удовлетворением и воодушевлением читал подробный доклад посла в России Говарда Мичтона, а также отчёт майора Читерлейна.

Неудачи последних лет, связанные с разведывательной деятельностью в России, и всё, что с нею сопряжено, давно тревожили министра. Провалы в Турции и успехи России в Австрийской империи вызывали серьёзное беспокойство. Князь Иванов-Васильев стал настолько серьёзной и значимой фигурой, что было принято решение направить в России группу майора Читерлейна — человека, прекрасно зарекомендовавшего себя в Индии и Афганистане.

И вот результат: неожиданный и приятный, а главное — открывающий широкие перспективы на будущее. Следовало воспользоваться благоприятной обстановкой, сложившейся в Российской империи.

Единственной проблемой оставался князь Иванов-Васильев. Сообщение Мичтона о том, что готовится операция по его устранению, получило полное одобрение. На проведение операции были выделены дополнительные средства.

Букингемский дворец. Приёмная королевы.

Во время очередного визита к королеве Виктории на её вопрос о гибели Бенкендорфа Гамильтон выразил своё сожаление с таким скорбным лицом, что Виктория, усмехнувшись, поинтересовалась:

— Джордж, вы так скорбите о смерти Бенкендорфа, будто потеряли близкого родственника?

— Ваше величество, граф Бенкендорф — человек, заслуживающий всяческого уважения, и я искренне скорблю о нём, — ответил министр.

— Надеюсь, Джордж, мы никак не причастны к этой трагедии? — Королева пристально посмотрела на министра.

— Что вы, ваше величество, никоим образом, — ответил Гамильтон, честно глядя в глаза королеве.

— Мне не нужны осложнения с императором Николаем. Ваши прошлые неудачи стоили мне больших проблем. Всегда помните об этом, Джордж.

— Да ваше величество. — Министр склонился в глубоком поклоне.

Известие о смерти начальника Третьего отделения и шефа жандармов стало новостью номер один среди всех оппозиционеров и революционеров, находящихся в эмиграции.

После поражения революций в Германии, Австрии и Италии многие из них вернулись во Францию, где активно обсуждали причины неудач революционного движения. Представители правого радикального крыла организации «Земля и воля» взяли на себя ответственность за совершённый теракт, и Виктор Железнов — он же Богдан Корытко — стал героем дня.

Ружский и Дятлов, руководители боевиков, отмалчивались, скромно принимая поздравления товарищей. Говорить им было нечего. Они так же, как и остальные, узнали о проведённом теракте и не имели никакого представления о нём. Действия Виктора Железнова были его собственной инициативой.

Бакунин выразил сомнение в правильности действий людей Ружского. Он поделился с Пушновым, бежавшим из России после своего ареста.

— Александр Сергеевич, вы тоже считаете убийство Бенкендорфа неправильным? У меня создалось впечатление, что Ружский не причастен к теракту. Он не знал о нём так же, как и мы.

Пушнов задумчиво покачал головой.

— Теперь это уже не важно. Кто бы ни стоял за этим убийством, вся тяжесть ответа ляжет на наши плечи. На плечи «Земли и воли».

Бакунин нахмурился.

— Вы думаете, последуют репрессии?

— Не думаю — я уверен, — жёстко ответил Пушнов. — Бенкендорф был не просто чиновником. Он был символом. Олицетворением карательной машины империи. Его убийство — это вызов. И император на этот вызов ответит.