Книга Служба имперской безопасности, страница 49 – Эдуард Тен

Константин выслушал исповедь друга.

— Я всегда знал, — задумчиво ответил он, — если командир советует, лучше прислушаться и исполнить. Как ни странно, он всегда оказывается прав. Учи сейчас французский. — Так и учимся: Соня меня французскому, а я её — русскому. Что самое смешное — Герду никто не учит, а она уже по-русски понятно изъясняться может.

— И опять прав командир, — усмехнулся Андрей. — Жизнь заставит — и не так раскорячишься.

— Жизнь заставит — и не так раскорячишься, — почти одновременно произнесли они эту знаменитую фразу командира и дружно рассмеялись.

Софья и Герда не всё поняли из разговора мужчин и только улыбались их веселью. Их сердца замирали от мысли, что их ожидают чудесные обновки.

Козьмин Игнат Матвеевич, он же Рюмин Ипполит Матвеевич — в прошлом поручик жандармского корпуса, служивший вместе с князем Хованским и отчисленный из корпуса вместе с ним за служебное несоответствие, превышение служебных полномочий и получение взятки, — сидел в своей съёмной квартире, полностью ошарашенный известием о смерти своего бывшего начальника, нынешнего покровителя и работодателя.

Он никак не мог понять, как Хованский — осторожный, предусмотрительный — мог погибнуть от рук грабителей. Это не укладывалось в голове.

— Не верю, — прошептал он, глядя в одну точку. — Не верю.

Он прошёлся по комнате, нервно потирая руки.

Внезапно его осенило. Малые пруды — место, где Хованский несколько раз встречался с англичанами. Холодный пот выступил на лбу.

— Англичане, — подумал Козьмин. — Это они. Убрали Хованского, чтобы замести следы. Он знал слишком много. О финансировании, о связях, о каналах… Теперь его нет. И никто не докажет, что основными заказчиками были они.

Ипполит остановился у окна, глядя на темнеющую улицу.

— А что будет со мной? Я ведь тоже знаю… не всё, но достаточно. Маршруты, явки, имена. Если они решили замести следы, то не остановятся на Хованском. Я — следующий.

Страх ледяной рукой сжал сердце.

— Но зачем? — прошептал он. — Я верно служил. Я делал всё, что велели. Я… — Он осекся. — Я им больше не нужен. Операция по ликвидации князя Иванова-Васильева закончится — и нужда во мне отпадёт. Или нет?

Он не знал. И от этого незнания становилось ещё страшнее.

— Что делать дальше? Бежать? Куда? За границу? Но там меня найдут — или англичане, или свои, русские агенты. Остаться? Значит, ждать, когда меня зачистят. «Убийцы-грабители» подстерегут в тёмном переулке.

Ипполит схватился за голову.

— Что же делать? Что делать?

В комнате было тихо. Только маятник часов мерно отсчитывал минуты, часы — возможно, последние в его жизни.

— Надо искать защиту, — понял он вдруг. — У своих бывших сослуживцев. Они меня арестуют, узнают всё… Но, может, это спасёт мне жизнь? Если сдаться, назвать имена, рассказать всё, что знаю…

Он замер. Перед ним стоял выбор: или петля, или тюрьма. Но, может быть, был и третий вариант — исчезнуть. Навсегда. Сменить имя, внешность, уехать так далеко, чтобы никто не нашёл.

— Но как? — прошептал он. — Как?

Ответа не было. Только страх, который рос с каждой секундой.

Он подошёл к столу, налил коньяку, выпил залпом. Стало немного легче, но ненамного.

— Завтра, — сказал он себе. — Завтра я приму решение. Времени осталось мало. Ждать нельзя.