Книга Крымский перелом, страница 142 – Эдуард Тен

В Крыму же, несмотря на все мои предупреждения и предложения, светлейший князь Меншиков не сделал ровным счётом ничего для укрепления Крымской группировки, и как следствие — она недопустимо слаба. Для обороны Севастополя наберётся не больше семи тысяч человек, и это с учётом флотских экипажей.

Александр, слушая меня, нахмурился. Видимо, вспомнил тот памятный разговор, состоявшийся между мной и Николаем в его присутствии. Тогда император, не пытаясь смягчить речь, напрямую обозвал меня паникёром, а мои предостережения о войне со всей Европой — маниакальными бреднями. Александр же тогда промолчал, но своим молчанием поддержал отца.

И вот теперь вся картина, нарисованная мною ранее, воплотилась в жизнь со всей своей жестокой правдой. Хуже всего — свалить вину некого. Разве что сослаться на почившего Николая с его упрямой верой в то, что Европа не посмеет поднять руку на Россию. Великий стратег мать его… Как будто она раньше не поднимала эту руку.

Впрочем, о мёртвых — либо хорошо, либо ничего.

— Значит, Пётр Алексеевич, ты настаиваешь, что основные действия развернутся в Крыму?

— Да, ваше величество, я в этом совершенно уверен. Цель противника — лишить нас базы и флота на Чёрном море, чтобы надолго вычеркнуть Россию из числа черноморских держав. Турция же, в свою очередь, жаждет вернуть Кавказ и черноморское побережье, а заодно прихватить всё, что плохо лежит.

Александр подошёл к карте, разложенной на столе, и надолго задумался.

— А как же Петербург? Захват столицы предрешит исход всей войны одним ударом. Не кажется ли тебе, Пётр Алексеевич, что разумнее было бы сосредоточить все усилия именно на этом направлении?

— Нет, ваше величество. Петербург защищён превосходно. Взять его будет невероятно трудно, а с точки зрения стратегии — и не очень выгодно. Потери, которые понесёт нападающий, не окупят возможных приобретений. Наполеон захватил Москву, но войну проиграл.

Крым — цель куда более перспективная. Он слабо укреплён, доступен и уязвим. Что касается наших портов на Белом и Баренцевом морях, а также на Дальнем Востоке, то нападение на них пока не имеет для противника стратегического значения. Тем не менее, мы с вами уже предприняли ряд шагов для укрепления этих объектов. Даже в случае их временного захвата, неприятель не решится оставлять там гарнизоны — будет опасаться, что после ухода кораблей они окажутся в западне.

Молчание затянулось.

— Признаюсь, Пётр Алексеевич, — наконец произнёс император, — на совещании с Генеральным штабом и морским министром я склонялся к иному плану. Но твои аргументы разбивают мои сомнения в пух и прах. Они убедительны, продуманы и лишены пустого теоретизирования. Я принимаю твою правоту.

Александр выдержал паузу, и в наступившей тишине каждое его слово зазвучало с особой тяжёлой весомостью:

— Посему отныне я назначаю тебя моим полномочным представителем в Крыму и на всём Черноморском побережье. Тебе даруется право снимать и назначать губернаторов, а также командующих армией — вплоть до главнокомандующего. Твоя власть на вверенной тебе территории будет равна моей.

Он пристально, испытующе посмотрел мне в глаза.

— Но помни, Пётр Алексеевич, — голос императора стал тише, оттого только весомее, — вся ответственность за твои деяния ляжет на тебя. Передо мной, перед Россией. И ещё: тебе дано право заключать от моего имени временные соглашения. Я оставляю за собой слово либо утвердить их, либо отвергнуть. Но не ставь меня перед свершившимся фактом, который я не смогу оправдать ни перед Всевышним, ни перед державой.