Книга Крымский перелом, страница 36 – Эдуард Тен

Своё наступление на Кляйнмихеля я начал с разговора с Александром. Полковник Гессен передал мне сведения о последних делах главноуправляющего, а я поднял информацию из секретной папки Бенкендорфа и скомпоновал досье на Кляйнмихеля, собрав всё воедино.

Для меня стала понятна благосклонность Николая к Кляйнмихелю и его второй супруге, Клеопатре Петровне. Они были усыновителями внебрачных детей императора — факт, который многое объяснял. Все махинации, вскрытые ранее Бенкендорфом, стали хорошим дополнением к новым фактам. Но самым веским аргументом было явное противодействие Кляйнмихеля развитию железнодорожного сообщения в стране в целом.

Несколько примеров его саботажа по отношению к частным инициативам различных товариществ и обществ о постройке железных дорог говорили сами за себя. Он банальным образом тормозил развитие железнодорожной сети, блокируя любые начинания, которые не проходили через его личный контроль. Стало очевидно: Кляйнмихель не просто воровал и мутил воду — он сознательно мешал прогрессу, боясь потерять власть и влияние.

Я понял, что удар должен быть точным и сокрушительным. Иного пути не было.

Моя встреча с цесаревичем прошла вечером в его дворце. Адъютант Илья встретил меня у входа.

— Ваше сиятельство, прошу вас, его императорское высочество в библиотеке.

Он открыл дверь.

— Здравствуй, Пётр Алексеевич, — сказал Александр, поднимаясь из кресла. — Как я понимаю, случилось что-то неординарное. Что-то, что ты не можешь решить сам.

— Всё верно, Александр Николаевич, прошу вас, ознакомьтесь, — ответил я, протягивая ему папку.

Александр погрузился в чтение. По мере того как он перелистывал страницы, его лицо становилось всё более нахмуренным. Наконец он отложил бумаги и поднял на меня взгляд.

— Сведения достоверны?

— Я не посмел бы обращаться к вам со слухами и сплетнями, — спокойно ответил я. — Это вскрыто в ходе предварительной проверки отделом по борьбе с экономическими преступлениями.

— Боюсь представить, что вылезет при основательном аудите, — тихо проговорил Александр. — Скажи, Пётр Алексеевич, твои выводы, указанные в конце, объективны?

— Повторюсь: расследование поверхностное, — сказал я. — Но даже по этим данным становится понятно, к чему привело славное управление Кляйнмихеля как главноуправляющего путями сообщения. Это не просто ведомство — оно имеет стратегическое значение. К тому же он тормозит экономическое развитие страны в целом.

Я сделал паузу и добавил:

— Если вы решите, Александр Николаевич, оставить всё как есть и не тревожить его величество, я, конечно, не стану поднимать вопрос о Клейнмихеле. Он верен государю и пользуется его полным доверием. Так что пусть всё остаётся на своих местах. В конце концов, он уже долгое время преданно служит императору.

Александр резко вскинул голову — его колючий, цепкий взгляд впился в меня. Он без труда распознал в моём тоне сарказм и ту самую холодную насмешку, которую я даже не пытался скрыть. Несколько мгновений он прожигал меня глазами, но, не встретив в моём лице ни тени раскаяния, раздражённо дёрнул плечом и уставился в стеллаж с книгами, уйдя в себя.

Я молча ждал, не нарушая тишины.

Наконец он шумно выдохнул — словно сбрасывая с плеч тяжёлую ношу и поднял на меня взгляд: уже спокойный, но по-прежнему настороженный.